Спорим, ты будешь моей?

Наверное, взрослым тоже не хотелось возвращаться в шумную столицу, и они нам потакали.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, закончилось и наше пребывание на юге. На следующий день все должны были отправиться в путь, и мы решились на последнюю шалость.

Это был яркий и солнечный осенний день. Эрик взял меня за руку, как он всегда брал – крепко, и повел за собой, как всегда вел – уверенно.

– Я должен что-то тебе показать, – заявил мальчишка, и я даже не стала спрашивать, что именно.

Пожалуй, тогда бы я пошла за ним, куда бы он меня ни повел.

По счастью, вел он меня не очень далеко – всего лишь к озеру. Располагалось оно на территории поместья Дарквотеров, и прислуга частенько называла это озеро Мертвым. Я побаивалась Мертвого озера, но за Эриком следовала без колебаний.

И вот мы спустились к берегу, и я замерла, восхищенно оглядываясь.

Вокруг стояла действительно мертвая тишина, но было так красиво, что даже неискушенный ребенок приходил в восторг. Темное, абсолютно ровное зеркало водной глади, деревья с алыми, словно горящими листьями, спускающиеся к самой кромке воды, черная земля, обрамлявшая озеро.

Даже сейчас, спустя много-много лет я бы легко могла вспомнить ту картинку – такое сильное впечатление она на меня произвела.

Но еще более сильное впечатление на меня произвел сам Эрик.

– Руби, смотри что покажу!

Я обернулась тогда на голос мальчишки, а в следующую секунду меня окатило фонтаном ледяной воды.

Я на мгновение даже забыла, как дышать. Тело сковало, и голос пропал.

Я не могла вдохнуть для крика, не могла пошевелиться для бега. Просто стояла и смотрела широко распахнутыми глазами на мальчишку, за которым готова была бежать от нянек и мамок по первому зову.

К счастью, нас практически сразу нашли. Прислуга налетела коршунами и развела нас в сторону. Кто-то пытался отчитать Дарквотера – но попробуй отчитай сына министра, кто-то пытался высушить мою одежду, но магов среди прислуги не было.

Тогда мне показалось, что вместе с этой ледяной водой замерла и моя душа, так было обидно!

А на следующее утро мы вернулись в столицу.

Дорогу я помнила плохо – слегла с лихорадкой, и несколько месяцев восстанавливала здоровье. Затем жизнь как-то вернулась на круги своя: уроки, нянюшки, подружки, и мальчишка-сосед подзабылся.

И когда мы встретились вновь на каком-то скучном светском мероприятии, единственное, что я позволила себе, – лишь едва заметно кивнуть на его приветствие, и пройти мимо с гордо поднятой головой.