Ты что не знаешь классического этикета?
– Да иди ты.
– Куда?
– На растение, – буркнула и снова настороженно направилась вперед.
Свернула в очередной лабиринт, как вдруг справа от меня крайне неожиданно выпрыгнул человек с бензопилой…
* * *Я читала про поступки невменяемых людей. Но все это, если быть откровенной, мне казалось ерундой. Просто, так люди оправдывали свою жестокость. Никогда не считала себя злой или жестокой. Да чего уж там, я бы и не подумала, что смогу в принципе ударить человека, не говоря уже о том, чтобы избить.
А я избивала. Долго… Ведь долго? Или это были секунды? Нет, скорее всего секунды. А вот если бы не Миша, то да, минуты. Откуда на тот момент во мне было столько сил? Ума не приложу."
"Натягиваю воротник водолазки по самый нос, а затем и вовсе надеваю капюшон. Ощущение, что все окружающие знают, что я избила человека. Стыдно и страшно. А если я ему серьезно навредила? Господи, ну зачем я согласилась туда идти?
Глубоко вдохнула и, кажется, когда я увидела идущего ко мне Мишу, мое сердце в момент замерло.
– Ну что там? – осторожно интересуюсь я.
– Говори громче. У меня полопались барабанные перепонки. Оплатишь мне прием ЛОРа?
– Прекрати.
– Пиши, – подает мне бумагу.
– Что?
– Чистосердечное признание. Давай под диктовку.
– Все так серьезно?!
– А ты как думала?
– Не знаю. Думала все волшебным образом рассосется.
– Ну, не рассосалось. Ты вообще слушала, что нам говорила девчонка перед входом?
– Я думала о том, как не испачкать колготки. Так что, нет.
А что она говорила?
– Актера бить нельзя.
– И?
– Что и? Кто его избил?
– Я била не актера, а нечто в балахоне с бензопилой. На нем не было написано, что он актер.
– Железная логика.
– Какая есть. Где это видано, чтобы так пугать людей, даже здоровых. Защищаться – это нормальная человеческая реакция.
– Ага, пиши давай под диктовку. Ты под статью попадаешь, если не ошибаюсь, сто одиннадцатую.
– Это что?
– Нанесение тяжких телесных повреждений. Пиши.
Молча пишу под диктовку за Мишей, совершенно не задумываясь о том, что появляется на бумаге.
В голове только одно – я навредила человеку!
– Хм… красивый почерк. Проверь, точно без ошибок?
– Да какая разница?
– Большая.
Перевожу взгляд на лист бумаги.
«Я, Берсеньева Мария Григорьевна, двадцать первого ноября две тысячи четырнадцатого года, избила актера бутафорской электропилой без злого умысла.
