Спору нет!

Вместо того, чтобы почитать ребенку, проще завалиться спать. Эх, Ломакин, Ломакин! Но с удивлением Нина осознала, что единственным человеком, кто ее не бросил и не обвинил в этот сложный или ложный период, оказался только бывший муж. Ну и Матильда, конечно!

«Дураненой», – перед сном велела она самой себе, искренне надеясь, что следующим утром посмотрит на ситуацию другими глазами.

Но день грядущий принес лишь дождь за окном и щемящую тоску, рвущую душу на части. Денис все еще торчал во Владивостоке, в ожидании очередной экспертизы, и возвращаться пока не собирался.

Родители звонили лишь по необходимости и в гости не звали, а на Элку с Настей она обиделась сама.

Нина снова вздохнула и постаралась сосредоточиться. Нанесла быстрыми штрихами на белую невзрачную тарелку серую и коричневую краски. И сама залюбовалась лохматым седым ковылем. Мазнула зеленым, добавляя тонкие длинные травинки. Набросала немного золотых и серебряных полосок. Получилось лаконично и нежно.

– Теперь я понимаю Веру Рогинскую, – тихо пробормотала она, нанося рисунок на ободок блюда. – От отчаяния человек способен что угодно сотворить.

Даже старая присказка «Дураненой» уже не помогала. Нина всхлипнула и, не в силах сдержаться, разревелась. Ромка глянул на нее удивленно и тоже расплакался.

– Мама, мамочка, – сквозь слезы протянул сын и залез к ней на руки. Из дальней комнаты на шум подтянулись собаки. Фиби, как горная лань, сначала запрыгнула на соседний стул, а потом перебралась на колени к Ромке, а Герда, мудрая и несчастная, просто уткнулась носом Нине в колени.

Они так и просидели, изображая живую фигуру «Тоска по Цесаркину», пока в прихожей не раздался звонок.

– Это папа! – радостно возвестил Ромка, размазывая по щекам слезы. Нина пересадила сына на диван, разогнала собак и, вытирая нос платком, отправилась открывать дверь Ломакину.

Но на лестничной площадке вместо Михаила стояла невысокая, плотно сбитая чернявая девица.

Она недовольно осмотрела Нину глазами-буравчиками и визгливо осведомилась:

– Нет, – мотнула головой Нина, смутно узнавая в незваной гостье бывшую подружку Цесаркина.

– Не обманывайте!– взвилась девица, пытаясь пройти. – Вон его машина во дворе стоит!

Нина успела загородить ей дорогу.

– Ах да, – кивнула она, пытаясь вытереть не вовремя потекший нос. – Действительно!

– Пропустите! – принялась настаивать прыткая девица.