Спору нет!

– Не хочу я работать с Рогинскими!»

Она покосилась на сына, раскрашивающего зеленым фломастером волосы Белоснежке, и сосредоточилась на орнаменте, которым собиралась расписать столовый сервиз. О фабрике даже заикаться пока не приходилось, но небольшая собственная мастерская уже работала и принимала первые заказы. Вот и сейчас Нина вгляделась в рисунок, показавшийся ей незаконченным, но в голове роились тревожные мысли. И все о Цесаркине.

«Почему он так долго не возвращается?» – у самой себя поинтересовалась она и, чтобы не разреветься, уставилась в атлас растений, подбирая полевые цветы или плоды, чтобы вплести их в обрамление тарелки, но ничего поделать с собой не могла.

Нина выскользнула на кухню, а оттуда быстро заскочила в чуланчик Дениса, уткнулась носом в его майку, так и висевшую на стуле. Немного полегчало, но тоска разъедала душу. А к ней примешивалась обида. Нет, не на любимого мужчину! На подруг и родителей.

«Похоже, на нашу свадьбу никто не придет, – горестно вздохнула она.

– Элка с Настей в один голос отговаривают от брака с Цесаркиным. Стращают карой небесной и потерей собственности. Мама смотрит жалостливо и отводит глаза, а отец даже разговаривать перестал, узнав, что сомнительный женишок – внук Ивана Алексеевича».

«Я не дам себя оплести сплетнями и клеветой», – саму себя предостерегла она мысленно, но в который раз вспоминала, как вчера в кафе горячились подруги, доказывая ей, что Денису выгодно на ней жениться, чтобы заполучить квартиру. Окрутить глупую Нину и бросить с разбитым сердцем.

– Мы о тебе беспокоимся, – заметила Настя жалостливо. – Забыла,как он тебе гадости делал? И тут влюбился… Ни за что не поверю! Сплошная ложь!

– Какой смысл? – поинтересовалась она у подружек. – Я продаю квартиру, а Цесаркин собирается купить для нас дом.

– Слишком скоропалительно он заговорил о свадьбе, – вставила Аржановская, а Элка раздраженно добавила: – Не будь дурой, Тарантуль!

– Достаточно, – пресекла дальнейшие нравоучения Нина.

– Мне пора. Ромка ждет.

Она вспомнила, как выскочила из кафе и почти бегом помчалась домой, хотя особенно торопиться не стоило. С сыном сидел Ломакин, и они играли в спальный вагон поезда. Игра заключалась в том, что поезд едет, а пассажиры в купе спят. Ромке полагалось дремать у себя на диване, а его папаша устроился внизу на ковре, якобы на нижней полке, и храпел, имитируя гудок поезда. Идиллия! Вот умеет же человек приспосабливаться к любым обстоятельствам.