Спору нет!

Но Денис склонился над красавицей женой и даже не обратил внимания на сурового взгляда шефа.

– Как ты, солнышко? – пробормотал он, поглаживая руки любимой. – Риоха не причинил тебе вред?

– Все обошлось, – прошептала она. – Ты вовремя подоспел.

Нина скосила глаза на Диего и, почувствовав неподдельный ужас, отвернулась.

Честно говоря, она видела этого человека впервые, но от понимания, что он ради своей цели ни перед чем не остановится, заставило ее посмотреть правде в глаза.

«Даже булавки не куплю за границей. Только магнитики на холодильник.

А на блошиные рынки даже носа не суну!» – поклялась она самой себе и, глянув на мужа, невинно пробормотала:

– Ты любишь гулять по барахолкам?

– Ненавижу, – рыкнул Цесаркин, понимая, что из-за своего увлечения жена чуть не поплатилась жизнью.

– Я тоже, – прошептала Нина. – Уж лучше в аутлете день провести.

– Или вообще из номера не выходить, – хмыкнул Цесаркин.

Расходились поздно. Нину еще несколько раз подробно расспрашивали о покупке картины, потом о парне, подвозившем до ветеринарной клиники и вколовшем ей страшное лекарство.

Как Денис понял из постановки вопроса, его так и не нашли. Зато Анна Риоха дала показания против брата, что именно он передал в ее присутствии злосчастную ампулу.

– Вколи, чтобы не брыкалась, – велел Николаю. Анна перевела.

Из показаний глуповатой Анны, решившейся спастись, утопив кузена, следовало, что какие-то бриллиантики поместили в лунки внутри рамы, а между паспарту и самой картонкой с сине-черными каракулями разместили лист пергамента.

– Зачем? – изумился сотрудник Интерпола.

– Продать в Европе камни и пергамент не удалось. А у моей подруги муж связан с криминалом. Я думала, он поможет. Но кто-то вытащил из тайников наши реликвии. – Она закрыла лицо руками и заревела по-бабьи.

«Самое ужасное, что из-за этих глупых игр Нина чуть не умерла, – намного позже подумал Цесаркин, ощущая дикий первобытный страх. Он сидел на кухне в Тарнаусе и тупо пялился в чашку с чаем. – Но даже помыслить об этом невыносимо.

Осознать, что никогда не обнимешь, не поцелуешь любимую женщину... Наверное, это и пытался объяснить мне отец, не желая съезжать с квартиры, где все вещи напоминали об умершей жене! А я дурак не понял и чуть не потерял».

Денис отряхнулся от ужаса, окутавшего душу на краткий миг,и, выйдя на веранду, позвонил отцу, чтобы согреть своей любовью. Но долго поговорить не удалось. Из комнаты Цесаркина позвала Нина, а трубка в который раз замигала пропущенным звонком.