Спору нет!

Но как бы ни сложилась их с Ломакиным совместная жизнь, она твердо знала с первого класса, что за своих близких Мишка готов на все. Только как же это получилось, что она сама, Нина Тарантуль, оказалась неинтересна Мише Ломакину?

"Красивая и смелая дорогу перешла, – фыркнула она про себя, прекрасно зная,что та самая женщина некрасива и неумна".

Нина запретила себе думать о вероломстве мужа и, отряхнувшись от грустных мыслей, расписалась в протоколе у Синебокова. А потом вызвала к себе подчиненных и устроила нагоняй за низкие продажи.

Лишь после собрания она поняла, что так и не попрощалась с душкой-капитаном.

– Он сразу ушел? – поинтересовалась она у Анечки.

– Да, – беспечно кивнула секретарь. – Мы все в его бумажках расписались.

– Надеюсь, этого придурка арестуют, – пробормотала Нина. – Совсем распоясался.

Довольный Синебоков вернулся в отделение и сразу отправился к своему непосредственному начальнику.

– Вот, Кирюха, не зря я в офис к пострадавшей съездил! – заявил он торжественно и бросил на стол майору Кольцову стопку документов.

-Готовь документы на арест. Этот придурок, мать его, опасен для общества!

– Возьми с полки пирожок, – хохотнул шеф. – Там два, твой посредине. – А потом серьезно заметил: – Хорошая работа, Егор.

Когда за капитаном Синебоковым закрылась дверь, майор Кольцов быстро нажал в трубке на недавний вызов.

– Денис, – злобно рыкнул он на Цесаркина. – Вы там с братом совсем с ума посходили?!

По дороге домой Цесаркину позвонила мать. Запричитала-заохала.

– Ты, оказывается, с этой гадиной в одной квартире живешь.

И у вас там мир, дружба, фестиваль, – тяжело вздохнула она. – Как же так вышло, сыночек?

– Мне жить негде, – буркнул Денис раздраженно. Прекрасно, совершенно прекрасно! Его же еще и предателем выставили. – Ты меня к себе не пустила, помнишь?

– Я не могу обитать с собакой в одном помещении, – пафосно заявила мать. – Но тебя никто не просит любезничать с этой наглой девицей. Она еще и твою часть заграбастает, вот увидишь!

Денис, прекрасно понимая, откуда подул ветер обид и подозрений, бросил упрямо:

– Квартиру вы с Юлей сами профукали.

Вспомни, сколько раз со дня смерти бабушки ты посещала деда?

– Мы с ним поссорились на похоронах, – затараторила мать. – К нему Юля должна была ходить.

– Мама моя дорогая, – хмыкнул Цесаркин. – Делать или собираться сделать – не одно и то же. А зная твою сестру, я больше чем уверен, что все ее посещения сосчитаю на пальцах одной руки.

– А ты сам? – вскинулась родительница.