Спору нет!

– Пойдем, я тебе покажу кое-что, – бросил отец и, развернув инвалидное кресло, направился в мастерскую. Мишка, ухватив сына за щиколотки, взвалил брыкающегося Ромку себе на спину и отправился за бывшем тестем.

Нина улыбнулась, наблюдая, как сын пытается вырваться из крепкого отцовского захвата, И решила не идти со всей компанией в мастерскую, прекрасно зная, чем сейчас примется хвастаться отец – иконой, что привез Грегуар Гарш для оценки. Да и находиться с бывшим мужем в одном помещении не хотелось. Она мыла чашки, как наяву, представляя выражение лица Дениса Цесаркина, вздумавшего полакомиться мяском или схомячить тарелку ее борща.

Сюрприз! Она рассмеялась про себя и, поставив посуду на место, подошла к окну и, отодвинув штору, в изумлении уставилась на перекошенное от злости лицо незнакомца. Человек пробормотал какие-то ругательства и, спрыгнув в кусты, скрылся в темноте. Нина бросилась к входной двери, проверила, закрыта ли она. А потом, отдышавшись, неспешно прошла в мастерскую отца и попросила бывшего мужа:

– Ты не мог бы отвезти меня в город?

Теперь, аккуратно пинцетом перекладывая в хрустальную вазу кишащих в постели насекомых, Нина с ужасом поняла, что видела незнакомца, заглядывавшего в окна родительского дома.

Видела именно сегодня на записи, что принес Синебоков. Подельник Цесаркина.

– Эти люди ни перед чем не остановятся. Но и меня им не запугать, – мысленно процедила Нина и, собрав всех тараканов, величественно вышла на кухню. Денис Цесаркин все еще печально чах над своими оранжевыми котлетами.

Увидев соседку, он пробормотал какие-то извинения, но Арахна поставила перед ним на стол бабушкину салатницу, на две трети наполненную тараканами, и, улыбнувшись резиновой улыбкой, заявила торжественно:

Цесаркин не знал, то ли ему плакать, то ли смеяться. Арахна в распахнутом халате влетела на кухню воинственной валькирией и, вручив ему суперприз, удалилась. А он старался изо всех сил не пялиться на ее грудь, вольготно вздымающуюся под тоненькой ночной рубашкой.

"Обзорчик что надо", – мысленно усмехнулся Денис, отводя глаза. Он попытался что-то сказать, но Нина, смерив его негодующим взглядом, ушла к себе, а следом бросились и собаки.

– Вернись, – велел своей любимице Цесаркин.

"Как ты мог?" – пристыдила его Герда. Ее мелкая подруженция даже зарычала, дрожа маленьким тельцем, а потом понеслась со всех ног в закрывающуюся дверь.

Денису пришлось набрать в салатницу воды и смыть содержимое в унитаз.