Спору нет!

«Интересно», – хмыкнул про себя Цесаркин и прошел еще немного, оказавшись напротив стеклянного перехода, соединяющего фабрику и заводоуправление.

Денис словно замер на месте, прекрасно понимая, что нашел зацепку.

«Вот оно! – сам себя похвалил он за решение осмотреться на месте. – Земля под переходом, изуродованная вбитыми в грунт стойками, принадлежала племяннику-инвалиду. – Тут договором аренды вряд ли отделаешься, – подумал Цесаркин, внутренне ликуя. – Вот он, шанс вмешаться в работу фабрики и заблокировать ее деятельность».

Прикидывая последствия такого варианта, Денис засмотрелся на сверкающие от чистоты окна переходной галереи и мысленно крякнул:

А потом инстинктивно перевел взгляд на движение внутри подвесного коридора. Из здания фабрики в стеклянную галерею выскочила молодая женщина в шифоновом платье, просвечивающем на солнце. Она напомнила Денису Нину Тарантуль. Гордо посаженная голова с высоким хвостом изнакомое платье.

«Ты совсем помешался на Арахне, – сам себя отчитал Цесаркин. – Везде она мерещится!» Но пришлось на полуслове прекратить внутренние нотации.

Девушка, почувствовав, что на нее смотрят, сначала просто покосилась на стоявшего на парапете мужчину, а потом остановилась, пристально вглядываясь.

«Трахни в бок меня медуза!» – мысленно выругался Цесаркин. Чуть выше него,отделенная лишь стеклом и расстоянием в десяток метров, застыла пораженная Нина Тарантуль. До невозможности красивая и растерянная.

Денис на какой-то миг почувствовал себя гордым рыцарем, прибывшим издалека за своей нареченной, томящейся во вражеском замке.

И тут же пресек глупые мысли. Конечно, замок, то есть фабрика, оставался вражеской территорией, и на прекрасную принцессу Нина тянула, но вот насчет невесты уже перебор. Никогда им не стать даже друзьями. А жаль! Сама по себе Арахна оказалась самой интересной из всех знакомых женщин. Да и самой красивой тоже. Он уставился на подсвеченную солнцем фигуру, любуясь точеными ногами и округлыми бедрами, отчетливо просматривающимися через ставшую прозрачной ткань. А потом застыл на месте, пораженный смущением на лице Арахны. Но вот она словно пришла в себя и, раздраженно топнув ногой, удалилась.

Цесаркин, радостно рассмеявшись в голос, спрыгнул с пандуса на газон и поспешил к машине. Он легко спускался с небольшого склона, весело прокручивая в голове неожиданную встречу. Поравнявшись с цветочной «телегой», Цесаркин небрежно щелкнул сигнализацией, и серебристый Галендваген пронзительно пискнул в ответ.