Спору нет!

– Дедушка говорит, что это мама Фибку разбаловала, – разоткровенничался Ромка. – А сам Зайку с рук мясом кормит, когда бабушка не видит.

– Зайку? – не понял Денис.

– Да, кошку так зовут. Знаете, какая она противная. Меня поцарапала, – мальчик показал на тонкую ссадину на предплечье.

– А как ты думаешь, почему у зайца уши длинные? – озадачил ребенка Цесаркин.

– Ну… – Ромка задумался. – Чтобы слышать хорошо… когда волк идет. Или медведь…

– У зайца в ушах находятся тонкие сосуды. Кровь туда поступает и охлаждается.

И уже более прохладная идет по всему телу. Такая система охлаждения.

– Уши - кондиционеры, – засмеялся, догадавшись, Ромка. И уставился на вошедшую в коридор патлатую грязную цыганку, озиравшуюся по сторонам.

– Точно! – довольно хмыкнул Цесаркин, отвлекая ребенка. – А у дедушкиной Зайки длинных ушей нет?

– Она же кошка! – снова захихикал мальчик, отводя взгляд. – Но хитрая! Любит к дедушке в коляску запрыгнуть и вместе с ним ездить.

– Как барыня, – усмехнулся Цесаркин, краем глаза наблюдая, как ушлая бабенка, оправив многочисленные юбки и фартук, входит в самый дальний кабинет.

«Отчего же ребенку в кабинете места не нашлось? Тут и так всякий сброд ходит. Мало ли…» – Цесаркин не успел подумать до конца, как в распахнутом проеме, выходящем на лестничную клетку, увидел Нину. Встревоженную, бледную, с взлохмаченными волосами.

«Небось, бежала всю дорогу», – пронеслось в голове, а взгляд на секунду задержался на груди. Два идеальных полушария вздымались и опускались в такт дыхания.

Денис почувствовал дикое желание подойти вплотную, обнять, пригладить распушившиеся волосы. Просто успокоить, прошептав, что все будет хорошо. Цесаркину на миг показалось, что обними он Арахну, и она не стала бы возражать. Слишком растерянная и беззащитная. Ромка, тут же подскочив, уткнулся матери в бок.

Но сзади на лестнице опять послышалось какое-то движение. И Цесаркин, выглянув за спину Арахны, встретился взглядом с тучным одышливым мужиком.

– А, Цесаркин! – хохотнул тот.

– А я думаю-гадаю, откуда знаю эту фамилию! Это твой родственник, что ли, моего клиента третирует?

– Брат, – улыбнулся Денис, пожимая мягкую, словно набитую ватой, потную ладонь. – Но его участие еще не доказано.

– А вот Нинок другого мнения, – хмыкнул Белоусов, заграбастав Арахну в медвежьи объятия. – Только я не пойму, вы двое знакомы, что ли?

– Живем вместе, – хохотнул Цесаркин, не подумав, и только потом покоился на Нину, ставшую пунцовой.