Спору нет!

А она решила напасть и чуть не ударила меня лапой. Знаешь, такой с огромными когтями. Но я точным ударом отрубил одну лапу, потом другую. Тогда птица казуар попробовала клюнуть меня. Но я успел увернуться и отсек ей голову.

– А что было потом? – прошептал, завороженно глядя, Ромка.

– Потом...– Денис задумался. – Суп сварил.

– И какой он на вкус?– рассмеялась Нина.

– Куриный лучше, – с видом знатока вставил Цесаркин.

– Ты как барон Мюнхаузен, Денис, – хмыкнула Нина, как только Ромка отвлекся, завозившись с собаками.

– Ничего подобного, – фыркнул Цесаркин. – Видел я такой сон... – Только не стал уточнять, что в седьмом классе, прочитав книгу о природе Австралии.

– Значит, пора питаться нормально, раз во сне ешь суп из казуара, – хохотнула Нина и тут же почувствовала, как под столом ладонь Дениса огладила ее коленку и под прикрытием  скатерти с кружевными краями медленно поползла вверх.

«Отбросить эту нахальную лапу привлечь внимание Ромки», – подумала Нина, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, и решительно встала из-за стола.

– На выходные какие планы? – ошарашенно осведомился Цесаркин, не ожидая от нее такой прыти.

– Мы с утра в Сизый Яр собирались, – пробормотала Нина. – Хотелось Ромке показать, как я с парашютом прыгаю. Но вот бессонная ночь все коту под хвост пустила.

– Если позволите, я бы с вами поехал. Только выспаться нужно и часов в одиннадцать туда заявиться. И заранее предупредить Шаронова.

Нина с интересом уставилась на него, будто впервые видела.

«Ой-ла-ла-лей», – внутренне возликовал Денис.

– Сколько у тебя прыжков? – азартно осведомилась Нина.

– Порядка двухсот, а у тебя?

– Восемь, – печально хмыкнула она.

– Здорово, – возвестил Цесаркин, обрадовавшись. – И собак возьмем. Там потом по полям погулять можно. Я сам позвоню в аэроклуб.

Нина кивнула, а немного позже, уже засыпая, довольно подумала, что Денис Цесаркин действительно ниспослан ей судьбой.

«Секс, просто умопомрачительный секс и общие интересы. Неужели два человека могут так идеально подходить друг другу?»

Денис, вернувшись к себе в чулан, чуть не заехал кулаком по стене.

Сдержался. Ему бы сейчас завалиться в постель вместе с Ниной. Прижать к себе, зарыться в волосы носом и впасть в беспокойную дрему. Просыпаясь лишь от нахлынувшей страсти. Снова и снова погружаясь в восхитительную глубину и одновременно взмывая ввысь. А вместо этого приходится в одиночестве валяться на колченогом диване. Даже Герда, собака такая, предпочла спать на кухне.