Спору нет!

«Со своими принципами ты всех распугаешь, – саму себя отругала она. – Этот чем тебе не угодил? Ну ляпнул глупость, можно и простить. Зато красивый и целуется сладко!»

А потом, пока надевала растянутую майку и широкие шорты – фиг кого обольстишь таким нарядом,– пока разбирала пальцами волосы и сворачивала их в незамысловатый узел, поняла, что взболтнула лишнего. Пронырливый господин адвокат обязательно уцепится за ее признание...

«Что ж, влюбилась ты, Тарантуль, в хитрована, – фыркнула про себя Нина.

Она внимательно глянула на свое отражение в зеркале. Глаза как блюдца на пунцовом лице. И, одернув задравшуюся на груди майку, вышла на кухню. А там уже Денис выставил на стол чашки и даже одинокий эклер разрезал на две половинки. В прозрачном пузатом чайнике уже набирала цвет горячая влага, постепенно переходя от янтарного к насыщенному коричневому цвету.

– Иди ко мне, Нинуль, – то ли велел, то ли попросил Цесаркин и мягко потянул ее за руку.

– Ты, ничего не зная, сделал выводы исходя из стандартных условий, – пробормотала Нина, не желая ни обвинять, ни сдаваться без боя.

«Так расскажи!– хотелось заорать ему. – Я ничего не знаю и дурею от предположений. Как и где вы познакомились с дедом? Зачем ты встречалась с бабушкой Таней? Что совершила такого, что мои старики безропотно отписали тебе квартиру?»

– Захочешь, расскажешь.

– Признаешь в суде брак фиктивным?– лениво поинтересовалась Нина.

– А зачем?– отмахнулся Цесаркин, нежно касаясь ее руки. – Что за глупое средневековье!

Она удивленно воззрилась на него.

– Ничего знать не хочу, – рыкнул Денис, обнимая ее.– Ты моя, и это главное...

– Не гони гусей по кукурузе, – прошептала Нина, уютно устроившись в его объятиях. – Все очень быстро происходит. Я так не могу.

– Гуси или кони? Ты определись, Нинуля, – тихо рассмеялся Цесаркин, проводя носом по ее виску, и добавил серьезно: – А знаешь, то, что происходит слишком быстро и делает нас счастливыми, и есть работа Судьбы.

– Сам придумал?– слабо хмыкнула Нина.

– В Рамаяне написано,– солидно возвестил Цесаркин и склонился к ней с поцелуем, заставляя прекратить ненужный треп и заняться делом.

«Как же, рука Судьбы!– хотелось закричать Нине.