Спору нет!

Вероятно, так оно и было, когда целуя Нину в висок, Цесаркин жарко прошептал ей на ухо:

– Ты – потрясающая. Теперь я понимаю деда!

Звонкая пощечина отрезвила Цесаркина. Арахна, только-только млеющая в его объятиях, одарила презрительным и холодным взглядом. И, завернувшись в розовое банное полотенце, отрезала, делая паузы между словами:

– Наш брак с Иваном Алексеевичем не подразумевал интимных отношений.

Денису от нахлынувшей ярости захотелось оторвать себе голову. Как он, известный своей выдержкой адвокат, умудрился ляпнуть такое!

Цесаркин шагнул к Нине, покаянно склонив голову.

– Прости, я словно сам не свой, – повинился он, пытаясь ее обнять.

Но прекрасная Арахна лишь передернула плечом, не позволяя ему даже прикоснуться к себе.

– Выйдите, пожалуйста, – отстраненно попросила она. И сразу стала холодная и далекая, словно английская аристократка. – Мне нужно одеться.

Денис кивнул, но не сдвинулся с места.

– Нина, – пробормотал он. – Пожалуйста!

– Что вы хотите?– ледяным тоном уточнила она.

– Все что угодно, – улыбнулся Цесаркин.

– Это лишнее, Денис Олегович, – прошептала Нина, отворачиваясь. – Нам вообще не стоило общаться.

– Глупости говоришь, – пробурчал он, подходя вплотную и притягивая ее к себе. – Я дышать без тебя не смогу. Пожалуйста, поговори со мной.

– Хорошо, – бросила она, поправляя норовившее слезть полотенце. – Поговорим. Когда-нибудь... А сейчас уходите.

Денис почувствовал, как его захлестывает паника.

«Нужно что-то предпринять, и как можно быстрее. Пока красавица не надела непробиваемый панцирь и не спряталась внутри. Еще минута – и Арахна превратится в архелона (гигантскую морскую черепаху мелового периода)!» – мысленно хмыкнул Цесаркин.

– Обойдешься, Нинуля, – отрезал он. – Никуда я не уйду от тебя. Так и буду болтаться рядом, околдованный.– Денис взял ее за руку, сгреб в охапку и, чмокнув куда-то в ключицу, прошелся губами до самой груди. Легонько потянул полотенце в сторону и, не дожидаясь, когда розовая тряпка упадет на пол, жарко прошептал протестующей Нине на ухо:

– Не брыкайся, девочка.

Нина замерла в немом изумлении.

«Да что себе позволяет этот человек?!»

Но губы распухли от поцелуев, а грудь изнывала от прикосновений.

«Околдовали его, – мысленно фыркнула она. – А сам так и норовит к стенке прижать».

Нина тяжело вздохнула, понимая, что истосковалась по мужской ласке.