Спору нет!

Пьянящий поцелуй на кухне выбил почву из-под ног и пустил по ветру все мысли о Цесаркине как о враге. И Ромкин голос, останавливающий этот сладкий морок, показался набатом. Она долго не могла заснуть. Все никак не получалось справиться со сладкой истомой, овладевшей ею, околдовавшей и опутавшей по рукам и ногам. Нина поймала себя на мысли, что если бы не Ромка, то позволила бы Цесаркину уложить себя в койку. Но останавливал только сын. Негоже заниматься секасом, когда в соседней комнате спит сыночек. Она, тяжело вздохнув, закрыла глаза и попробовала считать овец, баранов и прочих козлов, и уже, кажется,задремала, когда,чуть слышно приоткрыв дверь, Денис запустил Фиби.

Нина еле сдержалась, чтобы не подскочить и не броситься ему на шею. Но строго одернула себя. А потом нахальная Фиби долго устраивалась у нее в ногах, не давая сосредоточиться на Денисе, отдаться хотя бы мечтам о ночи любви именно с этим мужчиной. И плевать, что враг! На все плевать.

Денис подхватил ее на руки и направился к себе.

Но по дороге, кляня огромную профессорскую квартиру, решил, что до своего чулана идти ужасно долго, и на всех парах завернул в ванную. Усадил Нину на стиралку и, нависая над ней, попробовал стянуть ночную рубашку.

– Это пижама, – прошелестела Арахна одними губами и принялась помогать ему. Сама сняла футболку, а воевать с трикотажными шортами предоставила Цесаркину.

Он, приговаривая какие-то ласковые словечки, осторожно провел по ключице, затем плавно переместил одну ладонь на грудь, упругую, словно мяч.

Другую руку положил на затылок. Нина тем временем пыталась стащить с него штаны и царапала бок острыми ноготками.

– Нина, Ниночка, Нинуля, – бормотал он, словно молитву, покрывая поцелуями ее лицо и шею. Она терлась об него, извиваясь в руках, ни на минуту не останавливаясь. Словно ртуть, находясь все время в движении. И это накаляло страсть, раздувая ее до полного помешательства, когда только одно имело значение. Нетерпеливые поцелуи сменились жаркой схваткой.

И Цесаркин даже подивился собственной неистовости. Обоюдное движение в едином ритме. До одури, до фейерверков и бабочек.

Ему показалось, что на несколько минут он воспарил куда-то ввысь, увлекая за собой Нину, задыхающуюся в его объятиях. И хриплый стон Арахны как лучшая музыка на свете...

Денис почувствовал, как на него накатывает дикая эйфория.

«Окончательно крышу снесло», – заметил он про себя, помогая Нине спуститься со стиральной машины.