Спору нет!

И какого дьявола его с непреодолимой силой тянет к Нине Тарантуль?

«Приворожила она меня своей стряпней, что ли?» – в сердцах хмыкнул про себя Цесаркин, но тут же отринул такие мысли, прекрасно понимая, что Арахна не станет подмешивать ему в пюре приворотное зелье.

Пытаясь совладать с рвущими душу эмоциями, Денис бессильно сполз по стене и, прижавшись затылком к немецким обоям, решил воззвать к голосу рассудка. Но похоже мозги отключились полностью.

«Любовь нечаянно нагрянет», – внезапно пропел в голове хриплый голос Утесова.

И Цесаркин, сжав кулаки от бессилия, понял, что влюбился. Сильно. До отчаяния. Он прекрасно осознавал, что готов на все ради Нины Тарантуль. Позвать замуж и привязать ее к себе любыми, пусть самыми немыслимыми обетами, построить дом, подарить кольцо с неприлично крупным бриллиантом. Денис, вспомнив остаток на счете, даже мысленно прикинул, хватит ли ему денег на все сразу. Хватит! Лишь бы Нина согласилась. Он собрался было оторвать себя от стены, примыкающей к столовой, и отправиться спать, как вдруг в тишине темного коридора услышал странный звук.

В замочную скважину аккуратно вошел ключ и начал поворачиваться замок. Цесаркин пружиной подскочил на ноги и наощупь повторенным много раз движением задвинул тяжелый засов. Широкая полоса стали бесшумно вошла в нужные пазы, надежно пресекая любое вторжение. Следом Денис быстро нащупал выключатель, ответственный за освещение на лестничной клетке. И, включив там свет, приложился глазом к дверному глазку. По площадке заметался мужчина. Нет, лично Цесаркин понятия не имел, кто этот человек. Но без всякого труда опознал в нем того самого подельника брата, запечатленного камерами около бизнес-центра и во дворе дома Арахны.

– Что там? – хрипло осведомились сзади.

– Кто-то пытался открыть нашу дверь, – прошептал Денис, в полшага оказавшись рядом. – Не бойтесь, никто сюда не войдет, – заверил он, сгребая ее в охапку. – Я никому не позволю причинить вам вред.

– Хотелось бы верить, – тяжело вздохнула Нина, что есть сил пытаясь не разреветься.

«Я бы тоже, трахни в бок меня медуза, – про себя рыкнул Цесаркин. – Дрых бы у себя в комнате, ни за что бы не услышал, как дверь вскрывают».

– Не плачь, умоляю тебя, – прошептал он, вытирая слезы с ее щеки. – Не плачь. – И, подхватив на руки, понес Нину к себе в комнату. Она не сопротивлялась, лишь только крепче прижалась к нему.

Нина и сама не понимала, что происходит.