Спору нет!

Снова пальцы прошлись по выбритому затылку, нежно оглаживая легкий пушок. И мысли… Куда-то испарилась давняя вражда, стало наплевать на квартиру. И тот факт, что эта самая женщина обвела деда Ваню вокруг пальца, показался ничтожным и малозначащим.

«Вот так и попадают в сеть к паучихам», – сам себе назидательно заявил Цесаркин, но понимая, что ничего не может поделать с накатившими чувствами и реакцией организма, стащил с себя ставшие тесными брюки, и отправился в ванную.

Холодный душ не помог, хотя Денис задержался под ним до тех пор, пока не почувствовал, как уже индевеет спина и плохо сгибаются пальцы.

Замерз. Но стоило накинуть на себя полотенце и подумать о прекрасной Арахне, как сознание рисовало обнаженную Нину в его объятиях. Цесаркин поймал себя на мысли, что уже готов тихонько пробраться в столовую и, взяв Нину на руки, утащить к себе в чулан. И там не давать ей спать до самого утра.

Он принялся лихорадочно растираться полотенцем, попытался переключиться на работу, на завтрашний день рождения бабы Вари и даже на наставления мамаши, без которых завтра ему не спастись.

Интересно, что на этот раз? Как лечить гайморит в домашних условиях? Или про ложную щенность у собак?

«Можно не гадать, мать найдет, чем тебя взбодрить», – мысленно усмехнулся Цесаркин, удивленно понимая, что воспоминания о матушке помогли справиться с непокорной эрекцией. Отпустило маленько.

Натянув треники, Денис вывалился в коридор, но вместо того, чтобы отправиться к себе, словно школьник, подкрался к Нининой комнате и заглянул, чуть-чуть приоткрыв дверь.

Нина лежала к нему спиной, обнимая сына. Но даже в темноте Цесаркин разглядел точеную фигуру и тонкую талию. Он попытался побороть желание проскользнуть в столовую и, упав на колени перед кроватью, огладить округлые бедра, почувствовать в ладони тяжесть казавшейся идеальной груди. А потом…

Денис одернул себя и уже собрался аккуратно прикрыть дверь, как сзади послышались мелкие семенящие шажки, сопровождавшиеся легким цокотом когтей.

«Фиби-Буффе, твою мать!»

Недособака подошла почти вплотную к Цесаркину. Ткнулась в щиколотку влажным носом, словно требовала пропустить к хозяйке.

– Иди, собачье недоразумение, – фыркнул Денис и, прикрыв за преданной Фибкой дверь, привалился к стене. Он пытался понять, что за чепуха с ним происходит.