Спрингфилд [СИ]

Я шорты под штаны надел.

АНДРЕЙ. 20.18. Бля. Да. Я так и думал. Охуенно.

МАТВЕЙ. 20.18. Мне тоже нравится. Обыденное слишком пиздецовое.

МАТВЕЙ. 20.19. У тебя мем с Шульман!

АНДРЕЙ. 20.19. Ты ее знаешь?

МАТВЕЙ. 20.19. Я думал я один ее знаю. Мне даже порносон с ней снился. Первый раз с женщиной.

МАТВЕЙ. 20.20. Типа мы сидим у меня в общаге на кровати и я ей говорю, что тупых надо штрафовать. Она: «Матвей, ты такой репрессивный». Я такой: «Простите, Катя, я не хотел вас репрессировать». А она такая: «Репрессируй меня, пожалуйста».

МАТВЕЙ. 20.20. И мы ложимся на кровать. Занавес.

МАТВЕЙ. 20.20. Раньше из политических мне только Путин на коне снился в детстве.

МАТВЕЙ. 20.20. Я ебнутый, да?

АНДРЕЙ. 20.20. Извращенец.

АНДРЕЙ. 20.20. Прикольно.

АНДРЕЙ. 20.20. Голый путин всем раньше снился.

МАТВЕЙ. 20.20. Да, я извращенец, задрот и не стесняюсь.

МАТВЕЙ. 20.20. У тебя такие мощные ноги.

Матвей скинул фотографию, где я в шортах падаю на асфальт.

АНДРЕЙ. 20.21. От жизни бегать помогает. И с пар.

МАТВЕЙ. 20.21. Пошли гулять?

В тот вечер, двадцать седьмого марта, я пролистал все его фотки до 2012 года, а на следующий день мы пошли в ботсад. Мэт был в расстегнутой дубленке с шерстяным воротником, хаки-штанах, которую носят студенты с военной кафедры, и синтетической шапке-ушанке с прицепленным по центру значком СССР. Меня тронуло, как он пытается украшать свою бедность. Ровно так же я носил старые унисекс джинсы, которые мама когда-то привезла из Штатов, но не надевала, потому что они были велики, а еще застиранные футболки, и думал, что я панк.

Матвей что-то шутил о том, что куртку от Calvin Klein он подарил бомжу, а я сказал, что лук «батя» ему очень идет и это русский гранж. Мэт сказал, что у нас тру гранж, потому что реально нет денег. Мы волновались и я предложил купить пиво, как я всегда делал с парнями. Я не мог заниматься сексом трезвый. В «Перекрестке» в «Руси» он взял «козла», я — полторашку «голды».

— Я угощаю, — сказал я и повел его в хлебный отдел.

Я огляделся, встал ближе к Матвею и сложил наши бутылки в свой рюкзак.

— Тут нет камер, — объяснил я.

— Хитро, — ответил он.

Мы двинули в ботсад, разговаривая про самую дикую музыку, которую мы слышали.

— Это называется копро-грайнд, — говорил он. — Солист поет жопой в буквальном смысле. Их песни редко бывают дольше минуты. Видимо, дыхалки не хватает.

По лбу меня погладила ветка ивы.

— Осторожно, деревья очень опасны, — сказал Матвей.

— Че? — переспросил я.