Спрингфилд [СИ]

До поэтов, инженеров и гопников на самарской земле жили древние венгры. Они были кочевниками и от них остались стоянки. Одна из них была найдена в «Кошелеве». Экскаваторы выгребли венгров и построили доступное жилье для новых кочевников — молодых бедных, как мы. Мы поживем тут, подкопим вещей из Ikea и поедем дальше прерывать довременье.

Венгры схоронили ненужное в землю и свалили в Венгрию. Они такие, наверное: «Такс-такс, что нам нужно для счастья? Карпатские горы — о, точно, оно. Дунай, Будапешт, вечеринки. Средиземное море — збс.

И вроде Европа, а не эти вот курмыши. Венеция, Вена — пара часов на автобусе. А тут через пару часов только Чапаевск», — подумали и поехали дальше. Они оставили нам Жигулевское море, губернатора финно-угорцы, суровые зимы, калифорнийское лето и горы размером с холмы.

Сегодня я встал с Матвеем в десять утра, чтобы он потащил меня по жаре и похмелью в «Ашан», который я ненавижу.

— Ты так интеллигентно блюешь, — сказал Матвей.

— Говорил, — отвечаю.

Похмельный Матвей похож на кота Тома, который не познакомился с Джерри — добрый и рассеянный.

Постепенно он становится недовольным, как обычно:

— Бери эти, — говорит Матвей, показывая резиновые сланцы со стенда.

— Они белые, — отвечаю я.

— Ходи аккуратно, — Матвей поправил маску на подбородке.

— Они для трупов. Трупы не ходят.

— Андрей, ты должен учиться ухаживать за собой.

— Сорок три размер. Мне нужен сорок два.

— Сорок три мне только на хуй повесить.

— Давай еще посмотрим?

Я понимаю, что он стремится быть полезным, но он меня бесит.

Он вечно тыкает в свою ухоженность и физическое превосходство, хотя у него крохотный член. Я люблю этот член, потому что он для меня абсолютно родной. Он эргономичный, как любая вещь из Ikea, которую он так любит. Особенно сильно он любит фрикадельки и просит меня приготовить их точно как в Ikea. Я делаю фрикадельки, а он говорит, что у него оргазм рта. Иногда мне кажется, что он со мной встречается лишь потому что любит поесть. Я могу приготовить соус из брусники без брусники.

— Пошли, мне не надо, я в носках хожу, — говорю. — Хватит пялиться! На меня смотри.

— Я тебя вижу чаще, чем свой хуй.

— Неправда, ты часто ссышь.

— Смотреть необязательно. У меня хуй с системой оптического наведения и GPS. Как айфон, но не вибрирует.

Матвей все равно берет сланцы. Я начинаю дурачиться — встаю на тележку и качусь по залу «Ашана», представляя себя Феррисом Бьюллером из фильма Джона Хьюза. В голове играет «Don’t stop believin’» The Journey.