Спрингфилд [СИ]

А теперь он возглавляет список городов-банкротов, и самые любимое наше занятие — медитация на пустоту, на бесконечность линий дорог, уходящих в горизонт, на монохромное равенство кварталов, многокилометровое зеркало водохранилища и монументальные дома культуры, пылью летящие в степь. Тольятти для меня — это Матвей, я готов с любовью и глубокой печалью всматриваться в него вечно. Я смотрел на дым из труб изнемогающего Автоваза, сделал снимок и ждал, что дым закончится.

Я все отснял, а потом показал Матвею. Вот мальчик наставляет на росгвардейца игрушечный пистолет на фоне магазина «Надежда»; вот два скейтера — парень и девушка — «въезжают» в футуристическое советское здание дворца бракосочетания в стиле брутализм, а на плитке — мох и болезнь времени; старик торгует полевыми цветами на фоне отваливающегося плаката «С днем победы!» и все лепестки у него тоже обвалились на землю, а на коробках лежат голые палки; автовокзал с большим словом «Тольятти» над крышей, металл течет по мрамору ржавыми полосами до самого второго этажа и все люди идут в одном направлении — внутрь.

— Он необычно стоит, — сказал Матвей, показывая на спортивного парня с голым торсом позади идущих по аллее полицейских. — Он очень расслабленно стоит.

— Ну, никто сейчас так не стоит.

И тут я пожалел, что не взял этого парня крупным планом. Он и правда был похож на скульптуру ренессанса.

— А ты не хочешь поснимать? — говорю Матвею.

— Я не умею, — отвечает.

— Но у тебя получается. Тут везде что-то ну… такое.

— Ну почему ты просто не хочешь попробовать?

— У тебя все равно получится лучше. У тебя все получается.

Меня разозлили его слова.

— Че опять за декаданс начался?

Он замолчал и мне стало совсем сложно вывозить разговор.

— Короче, я хочу отправить это на конкурс Шанинки. Это в Москве. Они не дают деньги, но там будет вручение и всякие селебы. И мастер-классы.

— А я на работу устраиваюсь, — сказал Матвей. — В «кефасе» буду работать.

— О, молодец. Хоть у кого-то деньги будут.

— Я завалил последнюю сессию. Три раза. Меня не допускают до диплома.

Он сказал это и сел в телефон.

— Не ори, пожалуйста.

Я развернул его к себе за плечо.

— Мэт. Смотри, никому не выгодно отчислять дипломника. Не саботируй сам себя, пожалуйста. Все будет ок.