Спускаясь к тебе

Но в следующий миг выдаю такой «конфузизм»:

– Нэш, ты меня хочешь?

Если бы я сама не была так шокирована тем, что только что вылетело у меня изо рта, то выражение его лица показалось бы мне комичным. Но сейчас у меня внутри все замирает.

Я скачком подвигаюсь к Нэшу и кладу ладонь ему на руку для выразительности:

– Думаю, мы уже определились с ответом на этот вопрос. О чем ты, Оливия?

Я в замешательстве. Признаюсь. Даже предварительный план не был мною обдуман, не говоря уже о собственно плане.

Поэтому я импровизирую на ходу. Что в данном случае означает – нападаю на Нэша.

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к его губам. Не знаю, кто из нас сильнее шокирован – Нэш или я. Сперва его губы, накрытые моими, холодны. Возможно ли большее унижение?! Но потом он вздрагивает и отстраняется, будто обжегся.

Нэш хватает меня за предплечья так, что пальцы впиваются в тело, и смотрит мне прямо в глаза. Несколько секунд, могу поклясться, я вижу в них боль и злобу.

Тем не менее это ничего для меня не меняет. Но потом, когда я моргнула, все прошло, осталось только удивляться, придумала я это или как?

Губы Нэша изгибаются – это горькая ирония.

– Так вот как это бывает, – загадочно произносит он. Я пытаюсь высвободить руки; от нажима его пальцев становится действительно больно. Но он меня не отпускает, а вместо этого затаскивает к себе на колени и грубо берет за лицо. – Ты этого хочешь?

Не успеваю ответить, как он впивается в мои губы.

Не мягко, не страстно, даже не сексуально, а зло, холодно, будто наказывая.

Я съеживаюсь и отталкиваю его, когда он с силой просовывает мне в рот язык. Он так сдавливает мои губы, что я, кажется, ощущаю вкус крови. Потом к нему примешивается что-то соленое, и только тогда я замечаю, что плачу.

Нэш отстраняется от меня с раскрытым ртом, будто собирается проклясть, но останавливается в шоке. Думаю, он увидел слезы, и Нэш, которого я знаю, взял верх.

Его лицо смягчается, он медленно поднимает руку и нежно вытирает слезинки с моих щек. У меня дрожит подбородок. Я хочу прекратить это, но чертова челюсть не слушается.

– Я сделал тебе больно? – шепчет Нэш, осыпая мои губы и щеки легкими, как крылья бабочки, поцелуями. – Прости меня, малышка.

– Это ты прости меня, – шепчу я. – Я не должна была этого делать. Ты ведь с Мариссой. Не знаю, что на меня нашло.