Спускаясь к тебе

Оливия молчит так долго, что я начинаю сомневаться, поняла ли она, о чем я вообще говорю.

Но вот Оливия наконец отвечает, и я понимаю, что́ задело ее сильнее всего.

Это именно та часть разговора, которая превращает меня в ничтожество, подтверждает сложившееся обо мне у большинства людей мнение.

Как странно, просто нереально: смотрю на парня, которого знала как Кэша, и внезапно на его месте появляется Нэш. Волосы растрепаны – ну точно Кэш. Одежда обычная – как у Кэша. Некоторые манеры тоже не оставляют сомнений – это Кэш.

Но речь, внезапное переключение на стиль интеллигентного, успешного будущего адвоката – это целиком и полностью Нэш. Поразительно.

Но не так поразительно, как его предложение, сделанное будто бы между прочим.

Я говорю тихо, стараясь сохранять спокойствие:

– Значит, ты мне сообщаешь, что собирался вовлечь меня в дело, которое может стоить мне жизни, даже не предупредив об опасности? Не дав никакой информации? – Я встаю.

Просто не могу вынести этого. Ярость затапливает меня, как струя из пожарного шланга, и я не в состоянии оставаться на месте. Если буду сидеть, просто взорвусь. – Не оставив возможности выбора?

У Кэша хватило порядочности хотя бы изобразить смущение. Стыд. Раскаяние.

– Понимаю, это выглядит именно так, но, уверяю, я ни за что не поставил бы тебя под удар. Мне было нужно, чтобы ты проверила расчеты, посмотрела налоговый кодекс, высказала свое мнение. Я собирался объяснить тебе, что эти книги – из одной фирмы, которую я хочу приобрести, но кое в чем сомневаюсь.

Ведь я был уверен в тебе, знал, что ты не проговоришься, если мои подозрения подтвердятся и там действительно есть серьезные нарушения. Если бы я отнес их к аудиторам, они могли бы посчитать своей обязанностью выяснить название фирмы и подать заявление в полицию. Вот такие безумные мысли.

Хотя эти объяснения делают ситуацию менее ужасной, гнев мой никак не уляжется и рассуждать спокойно мне трудно.

Правда, в глубине души я понимаю: главная проблема в том, что мне лгали, и ни в чем другом. Странно, но все остальное кажется ерундой: пережить можно, хоть и с помощью ликера, успокоительного, времени на раздумья, но все равно «лечению» поддается.

Но это вранье… Всегда ненавидела лгунов и когда мне врут – больше всего на свете. Для меня это всегда было единственным действительно непростительным грехом.