Спускаясь к тебе

Может ли Кэш стать первым исключением? Или рана останется незалеченной навсегда, что бы нас ни связывало?

– Оливия, пожалуйста, пойми, что я никогда, никогда бы…

Я поднимаю руку, чтобы остановить его:

– Стоп. Прошу тебя, больше ни слова. Кажется, на сегодня я выслушала достаточно. Может быть, мне этого хватит на всю жизнь. Но я ничего не пойму, если у меня не будет времени подумать.

Кэш выглядит побежденным. Не обеспокоенным, как если бы боялся, что я кому-нибудь выдам его секреты, а именно побежденным. Похоже, он рискнул и получил отдачу, но не такую, как ожидал.

Легкие уколы совести – я же растоптала его попытку исповедаться – сознательно подавляю. Прямо сейчас не могу позволить себе испытывать к нему жалость. Нужно быть практичной, рациональной, холодной. И никаких эмоций.

Я притворяюсь, что копаюсь в сумочке. Не могу встречаться с Кэшем глазами. Иначе рассыплюсь. Знаю, что рассыплюсь.

– Спасибо, что починил и пригнал машину. Деньги я тебе верну. – Начинаю бочком пробираться к двери. Бегство выставило бы меня трусихой, хотя именно этого мне и хочется – убежать.

Далеко и очень быстро.

Кэш ничего не говорит. Я не поднимаю глаз, пока не оказываюсь у двери, а Кэш – слева от меня. Стою и думаю: может, стоит сказать еще что-нибудь? Однако ничего путного в голову не приходит.

Открываю дверь и выхожу. Иду не оглядываясь, но чувствую: Кэш провожает меня взглядом, пока я не скрываюсь за углом.

Я никогда не была прогульщицей. Ну, одно занятие или там день иногда – это еще возможно, но чтобы постоянно – такого не было.

До настоящего времени.

Утро вторника не принесло умиротворения. А я так надеялась. Хотя с чего бы? Спала опять совсем мало, тревожные мысли приобрели небывалый размах. Результат: чувствую себя больной. Смотрю на цветы, которые принес Нэш, и ощущаю в животе переворот.

– Кэш, – громко говорю вслух, в сотый раз поправляя себя.

Весь вчерашний вечер до глубокой ночи я оживляла в памяти унизительную сцену, которая разыгралась, когда я думала, что Кэш – это Нэш. И сейчас делаю то же.

Вспоминаю, что я ему говорила, как мы себя вели, что сделали. Или почти сделали. Как я мучила себя вопросом: кто проник ко мне в спальню той ночью?

Меня швыряет от гнева к горькому разочарованию и обратно.

Как он мог так поступить со мной? Как он мог поступить так со всеми?

Иду на кухню сварить кофе. Прохожу мимо мобильника и замечаю: экран светится. Я включила режим вибрации и оставила телефон здесь, чтобы не поддаться искушению ответить на звонок.