Спускаясь к тебе

Марисса пожалеет об этом дне…

Все это происходит у меня внутри. А снаружи я мило улыбаюсь Мариссе:

– В таком случае буду счастлива пойти.

Марисса разворачивается и уходит, не сказав ни «спасибо», ни хотя бы «поцелуй меня в зад».

Слышу, как она говорит Нэшу, что я пойду, а она постарается сделать все, чтобы я выглядела презентабельно, и не могу удержаться от мысли: хорошо бы проткнуть это холодное-холодное сердце ножом для колки льда и смыться безнаказанно.

За это я могла бы получить Нобелевскую премию мира.

На этот раз я не забочусь о том, чтобы скрыть презрительную усмешку.

Жду, пока Оливия выйдет из спальни, и не могу отделаться от легкого чувства стыда. Мне не следует так сильно радоваться, что я проведу с ней вечер.

А я радуюсь. Отрицать это невозможно.

– Нэш! – зовет меня Оливия.

Поворачиваюсь к двери в ее комнату. С того места в гостиной, где я стою, мне видно эту дверь. Она приоткрыта, так что я слышу только голос Оливии, но ее саму не вижу.

– Обещай, что если будешь стесняться меня в этом платье, то пойдешь один. Клянусь, я не обижусь.

– Оливия, мне совершенно все равно, в чем ты…

– Обещай мне сейчас же, или я вообще не выйду.

Она упряма? Ну. Кто бы мог подумать. Но на самом деле мне это вроде нравится.

– Ладно, хорошо. Обещаю: если я подумаю, что стыжусь тебя, пойду один.

Дверь закрывается, следует долгая пауза, и вдруг створка отлетает в сторону. От представшего глазам зрелища у меня перехватывает дыхание.

Марисса выше Оливии. И стройнее. Но у Оливии более округлые формы. Гораздо более. И каждый изгиб ее тела безупречно подчеркнут платьем, в которое она одета.

Кажется, раньше я видел в нем Мариссу, и она выглядела здорово. Но не так.

Материал тончайший, темно-красного цвета. Колышется от потока воздуха, поднятого дверью, которую доводчик притягивает к коробке с каким-то сдавленным пыхтением. Оливия стоит неподвижно, давая мне время оценить себя, а потом начинает двигаться ко мне.

Матерь божья, я бы хотел, чтобы так и было.

Я вытряхиваю из головы эти мысли, зная, что они меня до добра не доведут.

Одумайся, парень! Одумайся!

Оливия останавливается передо мной – чистая грация и благоухание. Открытая грудь и плечи будто излучают в тусклом свете нежное сияние.