Спускаясь к тебе

Мне так сильно хочется прикоснуться к ней, приласкать, что я сжимаю кулаки, чтобы удержаться.

– Ты выглядишь восхитительно. – Голос звучит напряженно, я сам это замечаю.

Лицо Оливии грустнеет.

– Платье тесновато. Я обула каблуки повыше, чтобы подогнать длину, но с остальным ничего не могу поделать.

Вижу, что она серьезно расстроена, и мне хочется улыбнуться, но я этого не делаю. Не стоит улыбаться, когда перед тобой опечаленная женщина.

– Марисса намного тоньше меня, – говорит Оливия, при этом одна рука у нее дрожит.

Я беру Оливию за трясущуюся руку и прикладываю указательный палец свободной руки к ее губам:

Оливия немедленно утихает. Да, я мог бы заставить ее замолчать сотней разных способов и без прикосновения, но выбрал этот – все лучше, чем целовать ее, чего мне на самом деле хочется.

Боже мой, как мне хочется ее поцеловать!

Несколько секунд мне требуется, чтобы отвлечься от того, как слегка приоткрылись ее сочные губы. Так легко было бы просунуть между ними кончик пальца, ощутить тепло ее рта, влажность языка.

Меня удивляет и одновременно раздражает ощущение натяжения брюк под смокингом в районе ширинки. С этой девушкой нужно быть крайне осторожным. Не припомню, когда в последний раз кто-нибудь так основательно проверял на прочность мою сдержанность.

Конечно, этого не произошло. Но я был близок к тому. А эта девушка – эта изящная, соблазнительная, манящая, идущая и говорящая противоречивость – очень быстро прокладывает путь к месту Либби Филдс, что говорит о многом, ведь мне уже двадцать пять, а не четырнадцать.

– Пожалуйста, не говори больше ничего. Ты выглядишь прекрасно. Мариссе в самом диком сне не приснится, что она может заполнить собой это платье с таким совершенством, как ты. Каждый мужчина будет мне врагом в этом треклятом месте. – И я улыбаюсь, чтобы придать веса своим словам.

Хотя брови Оливии еще слегка хмурятся, я понимаю, что ей лучше, когда она берет меня за запястье и отодвигает ото рта мою руку. Губы немного изгибаются.

– Правда-правда. Только помни, сегодня ты моя.

Меня беспокоит, как сильно мне нравится звучание этих слов, сама мысль об этом.

Лицо Оливии расплывается в улыбке; она отпускает мою руку и, отдавая мне честь, отчеканивает:

Мне нравится ее игривость. Такой контраст с Мариссой, которая всегда… ну… просто не игрива.

– Теперь вот что, – говорю я, кивая. – Женщина, которая знает свое место, всегда подо мной. Ой, погоди.