– Какая у вас замечательная машина, – сказала она, пока он протискивался мимо. – Сколько скоростей?
Алексею Александровичу стало смешно.
…Успокойся уже, а? Никто не собирается тебя соблазнять, распуская волосы на деревенском лугу. Ты здесь просто добрый сосед, милый человек, дачник-неудачник. Соблазнять тебя неинтересно, да и бессмысленно.
Тут он вдруг обиделся и рассердился.
– А почему вы раньше никогда не приезжали, дом ведь пустует давно? – спросила она.
– У меня не было времени.
– А сейчас появилось?
– Сейчас появилось.
– Вам, должно быть, здесь скучно.
– Мне весело, – возразил рассерженный Плетнев, которого никто не собирался соблазнять. – А где ваш велосипед?
– Вон, в кустах. Я его на луг никогда не затаскиваю. Мне лень лезть в калитку.
Она двинулась куда-то в сторону, а Плетнев двинулся в другую, и они столкнулись, так что ему пришлось придержать ее под локоть. У нее была прохладная кожа, все еще немного влажная.
Н-да. Прохладная кожа. А еще у нее глаза.
Я сошел с ума, ужаснулся Плетнев. Вот тут, на лугу, над речкой в деревне Остров.
Элли выкатила из кустов велосипед, ловко вскочила на седло и поехала. Плетнев взгромоздился на свой и двинул следом. Переднее колесо предательски вильнуло, но он удержал равновесие.
Ничего-ничего, я научусь!..
– Вот здесь тоже егерь живет. Где дом цветами расписан, видите?.. У него жена хорошо рисует. А за ним какой-то банкир, которому надоел его банк, и он устроил тут хозяйство. Он даже лошадей держит и двух ослов! Мы любим ослов.
Это от них пляж огородили. Они все время там торчали и немного портили траву. Мы покупаем у него молоко, сметану, яйца.
– У банкира теперь молочно-сметанный бизнес?
– Не-е-ет! – Элли обернулась, блестя зубами и глазами. Велосипед у нее не вилял, ехал совершенно прямо, как по ниточке. – У него теперь такая жизнь! Куры и коровы нравятся ему больше курса евро к доллару и к японской йене.
– Так не бывает, – сказал Плетнев, внимательно следя за дорогой.
– По-всякому бывает.
– Я не верю людям, которые бросают все, чтобы сделать что-нибудь безумное. Поселиться на Тибете или в деревне Остров.
– Мы же не знаем, – рассудительно сказала Элли. – Вполне возможно, что ему нечего было бросать.
– Но вы же говорите!
– Я говорю, что мы покупаем у него молоко и сметану, и это такие вкусные молоко и сметана, каких я никогда раньше не ела. Еще у него самые счастливые куры на свете.
