– Это тот ваш дед, который называл железную дорогу чугункой?
– Конечно, – радостно согласилась Элли. – Он утверждал, что это фонетически гораздо более правильное слово. «Чу-гун-ка» – в этом слове слышится, как идет поезд. А в слове «э-лек-три-чест-во» слышится только ленинский план ГОЭЛРО!
– Гениально, – сказал Плетнев, наслаждаясь. – Просто гениально.
– А потом так же поступил папа.
– Он называл самолеты аэропланами? В фонетическом смысле?
Элли захохотала.
– Папа был физик! Нет, он просто поехал в Кутаиси и там женился на маме.
Чтобы она познала красоту физических формул, не являясь носителем глубоких знаний.
– Теперь ваша очередь? Ехать в Кутаиси и выходить там замуж?
– Я уже вышла! – громко и весело сообщила Элли из Изумрудного города. – В Москве!
…Понятно. Никто не собирается тебя соблазнять на деревенском лугу над речкой. В этом нет никакой необходимости. Здесь, в эдеме, все давно и прочно счастливы и называют железную дорогу чугункой.
– Хотите, вечером в лес съездим? Тут есть прекрасный велосипедный маршрут! Только нужно одеваться, иначе слепни сожрут.
Я вам покажу! Там кружок всего километров тридцать, и очень красиво. Озера, березовая роща, моя любимая. И ехать не трудно, только два затяжных подъема, и все время асфальт.
– Спасибо, я подумаю.
– Там правда очень красиво! Можно грибы пособирать, но я не знаю, пошли они или нет еще.
– Огурцы пошли, – подумав, сообщил Плетнев, и они посмотрели друг на друга.
…Кто ты такая? Почему мне нравится разговаривать с тобой и я не чувствую никакой опасности, вранья и фальши?
…Кто ты такой? Почему у тебя все время такой глупый снисходительный вид, но ты хорошо смеешься и плещешься в речке, как мальчишка, который наконец-то дорвался до воды?.
.
Пока они смотрели – секунду или две, – плетневский велосипед, как норовистая лошадь, вдруг сделал прыжок в сторону, Элли ахнула, а Алексей Александрович осознал себя в очередных зарослях. Прямо перед его носом качался цветок, из которого с возмущенным гудением вылетел шмель.
Плетневу показалось, что он оглянулся и покрутил у виска мохнатой лапкой.
Алексей Александрович закрыл глаза.
– Что с вами?! Вы не ушиблись? Вы целы?
– Отстаньте от меня, – велел Плетнев и очень унизительно, задом наперед стал выбираться из куста.
Выбрался, осмотрел свои изодранные локти, отряхнул джинсы и выдрал из волос колючку.
На Элли он не смотрел. Нет уж, извините.
