— Серьезно? Клоди, ты не шутишь? — Арне переспрашивал так, будто я внезапно сказала ему, что у меня в полнолуние вырастает третья рука.
— Не шучу, — переборов себя, я даже улыбнулась.
Мы с Арне договорились встретиться завтра в восемь около его любимого ресторана, в котором для него всегда придерживали столик. Но я не учла одного. Женевьева обиделась на меня за то, что я согласилась на это свидание и оставшуюся часть вечера со мной не разговаривала. Этьен почти сразу ушел, кинув на меня отстранений взгляд, а Реми прочно меня игнорировал, будто я внезапно перестала существовать.
Только изредка он кидал на меня отрешенные взгляды.
Позже я поговорю с Жене и что-нибудь совру, лишь бы сохранить нашу дружбу, но в данный момент я ничего поделать не могла.
Арне Габен, настало время разобраться в тебе.
***
Говорят, что люди многогранны и, зачастую, то, что мы видим в них, является лишь верхушкой айсберга их внутренних миров. Далеко не каждый рискнет открыться малознакомому человеку, тем самым, оголяя свою душу и выставляя напоказ настоящую личину.
Но я никак не ожидала, что это касается Арне Габена. Мне казалось, что простодушность и излишний романтизм являются его истинными чертами характера, но только сегодня поняла насколько сильно ошибалась. Как же плохо я разбираюсь в людях.
Все началось с того, что, рано утром, на следующий день после встречи клуба «Женесе», меня разбудил звонок Гросье. Она сдержанно, но зло назвала меня малолетней неумехой, ведь в силу своего возраста и характера, я не следила за новостями и по каким-то причинам, Гросье, в моих новых картинах, которые должны были еще вчера вечером доставить в галерею, увидела расистский контекст.
Пребывая не в самом лучшем расположении духа, я быстро оделась и даже не успев позавтракать, поехала в галерею, где долго ругалась с Гросье, пытаясь доказать свою правоту. Была бы я расисткой, не жила в Париже, где большей частью жителей были чернокожие эмигранты. Но Гросье все равно стояла на своем, из-за чего мне пришлось сесть за рабочий ноутбук и следующую половину дня провести за просмотром новостной ленты.
Только после этого я поняла, что Гросье была права. Пусть в своих картинах я не пыталась высказать какого-нибудь революционного контекста, но, в виду последних событий, о которых я ранее и понятия не имела, каждый мог по своему расценить их смысл, что, несомненно, могло разрушить мою карьеру начинающего художника.
