В отличие от тебя, у нее хороший вкус и твоей будущей жене мои картины нравятся. Зачем еще мне нужно было бы приглашать ее в галерею?
— С каких пор, ты можешь продавать свои картины до начала выставки? — на лицо Реми легла непроницаемая маска и, лишь в глубине глаз, виднелось привычное негодование, возникающее всякий раз, когда мы оказывались рядом друг с другом.
Меня передернуло от вопроса Реми. Он был прав, до выставки я не могла продавать картины. Более того, я не имела права показывать их посторонним людям, поэтому, сразу после разговора с Вевой, я сослалась на внезапно возникшее срочное дело и спровадила ее из галереи, сказав, что обязательно приглашу девушку на выставку и придержу для нее картины, которые ей понравились.
Но меня больше удивило то, что об запрете на продажу знал Реми, хотя даже Вева не была осведомлена об этом.
Реми вел себя слишком странно. И, в конце концов, я поняла, что внутри меня начинает распаляться ранее невиданное раздражение.
Все три парня начали вызывать у меня сильное отвращение, но Реми разительно выделялся среди них. Высокомерный ублюдок, смотрящий на меня словно на грязь. Мог ли он изнасиловать меня лишь потому, что его ненависть ко мне внезапно возросла? Хотя, даже если не Реми тогда напал на меня, это не меняет того, что как человек он полное ничтожество.
— Ладно, ты меня раскрыл, — брезгливо прошептала я, смотря на парня сверху вниз.
Я показательно сделала шаг назад и свела брови на переносице. — Я пригласила ее, чтобы поболтать с Вевой по душам и отговорить ее выходить замуж за такого мрачного придурка, как ты. Мне ее очень жалко и сердце кровью обливается всякий раз, когда я думаю о том, что ей придется всю жизнь провести с тобой, — мне действительно было жаль Веву, но отговаривать ее я ни в коем случае не собиралась. Она не маленькая девочка и может принимать самостоятельные решения.
Да и если девушка поймет, как ей не повезло, Реми на ее место найдет кого-то другого. Все равно, он когда-нибудь женится и его жена будет страдать. Все эти слова я говорила, чтобы задеть парня и у меня получилось. Маска безразличия на лице Реми лопнула и губы скривились в подобии злого оскала. Атмосфера вокруг нас стала ледяной и жесткой, пробирающей до глубины души.
— Не смей больше подходить к Веве.
