Рано утром, когда еще не взошло солнце и все жители Парижа миро посапывали в своих теплых кроватях, я сползла с дивана, на котором спала и, переодевшись в лосины и майку, а на ноги надев кроссовки, пошла на улицу, чтобы, впервые в жизни, совершить утреннюю пробежку. В последнее время, во мне накопилось много негатива и эмоций, которые я хотела выплеснуть физической нагрузкой. Но, какого-то черта, на улице было слишком холодно и мрачно.
Неуверенно помявшись около порога мастерской, я все же закрыла дверь и, положив ключи в карман лосин, спустилась по ступенькам, после чего побежала по тротуару.
Сначала в медленном темпе, а потом во все возрастающем.
Шестнадцатый округ, Пасси, в такое ранее время казался пустым. Я бы даже сказал, что вымершим. Нет туристов и обычных зевак, слоняющихся по улицам. Лавки закрыты, магазины не работают, и на дорогах совсем мало машин. Немного не по себе становилось от такого мрачного и тоскливого Пасси, но свежий воздух, переставший мне казаться холодным, заполнял легкие и будоражил тело.
Как раз это мне и нужно было."
"Физическая форма у меня далеко не лучшая, поэтому, уже через квартал у меня начало покалывать в боку, сбилось дыхание и, почему-то заныла коленка. Но я не прекращала своего движения и с каждым новым рывком, будто бы избавлялась от чего-то лишнего. В глазах мелькали здания, деревья и припаркованные около тротуара машины, но в голове было пусто. Так приятно ничего не ощущать, кроме как дуновений ветра, щекочущего кожу. Разве не это свобода?
Надолго меня не хватило.
Через тридцать минут я уже еле волочила ноги и возвращалась в мастерскую медленным шагом, раздумывая о том, как покупаюсь в теплой воде, поем и опять лягу спать. На душе спокойно и приятно.
Пребывая в своих мыслях, я так и не поняла, что теперь на улице находилась не одна. На асфальте мелькнула грубая тень и шорох чужой одежды привлек внимание. Но было уже поздно.
На глаза легла ткань и прежде, чем я успела хотя бы что-нибудь сделать, на затылке возник узел, сдавливая мою голову, словно в тисках.
Я попыталась закричать, но крупная мужская ладонь легла на губы, из-за чего я смогла издать лишь невнятное мычание. Вторая рука обвила меня чуть выше пояса, прижимая мои руки к бокам, и притянула к крепкому мужскому телу.
Я пыталась вырваться или, хотя бы упасть на пол, подгибая ноги, но у меня ничего не получилось. Паника зазвенела в ушах и рассудок помутнел, бросая меня то в жар, то в холод. Я не сомневалась в том, что это был мой насильник.
