Среди «призраков»

Когда семья разошлась по делам, он рискнул спуститься и тихонько включить радио. Передавали сводку погоды, рекламу семян сои и музыку.

– Ну давай, давай, – бормотал он, не сводя глаз с бокового окна и высматривая отца.

Наконец очередь дошла до новостей. Чьё-то стадо вырвалось из загона и устроило небольшую автомобильную аварию. Никто не пострадал.

Правительственный чиновник предрёк неудачную посевную из-за дождей.

Про митинг ни слова.

Заметив в окно отца, Люк выключил радио и бросился к лестнице.

За обедом отец забыл включить радио, и Люку пришлось ему напомнить.

Диктор пообещал интересную новость после рекламы. Доев бутерброд, отец хотел выключить радио.

– Нет, нет, погоди, – попросил Люк. – Вдруг там что-нибудь интересное…

Отец недовольно хмыкнул, но выключать не стал.

Снова заговорил диктор. Он откашлялся и объявил, что новые статистические данные правительства подтвердили, что прошлогодний урожай люцерны стал рекордным за последнее десятилетие.

И так изо дня в день.

Люк ждал, надеясь что-нибудь узнать. Сколько он ни включал радио, так ничего о митинге и не услышал.

Стоило отцу выйти из дома, Люк включал свет у задней двери, прежний сигнал для Джен. Он так напряженно смотрел, ожидая ответной вспышки, что боялся ослепнуть. Но ответа не было.

Он вновь стал наблюдать за её домом с той же одержимостью, как и раньше, когда заметил её впервые. Она не появлялась. Её родители и братья приезжали и уезжали, как обычно. Грустили? Радовались? Тревожились? Вели себя как ни в чём не бывало?

Издалека было не разобрать.

В отчаянии он даже спросил мать, не собирается ли она нанести визит вежливости соседям, чтобы поздравить их с новосельем. Она посмотрела на него как на сумасшедшего.

– Они здесь уже давно. Так что уже не новенькие. К тому же богатые, – заметила она и засмеялась, не скрывая горечи. – Поверь мне, они в нашем внимании не нуждаются.

А что бы она им сказала? «Рада с вами познакомиться. Расскажите о ребёнке, о котором никому не говорите»?

Через неделю Люк и впрямь стал сходить с ума.

Он шагал по комнате. Волновался. Грыз ногти.

И наконец придумал план.

И вот наконец спустя десять дней после митинга утро выдалось такое ясное и сухое, что Люк понял: отец будет работать в поле дотемна.