«В амбулатории ему сделали снимок, — сказала Лу, — в заключении рентгенолога говорится об отсутствии инородных тел. Однако в больнице после заживления раны больной продолжал жаловаться на боли. Я сделала повторный снимок и считаю, что в глаз попало инородное тело. Прошу вас, товарищ Сунь, посмотрите».
Принесли рентгенограммы. Завотделением, а за ним и все остальные Врачи, присутствовавшие на совещании, по очереди посмотрели их.
Цзян Яфэнь широко открытыми глазами смотрела на подругу, недоумевая, почему та не дождалась окончания конференции и потом не обратилась к Суню.
Ведь, если она ошиблась, пойдут пересуды; если оказалась права, это все равно что уличить в недосмотре не кого-нибудь, а главврача!
«Вы правы, здесь есть инородное тело, — кивнул Сунь и, оглядев присутствующих, добавил: — Доктор Лу работает у нас недавно, но добросовестно и обстоятельно вникает во все, это очень ценно».
Лу Вэньтин при этих словах опустила голову. Лицо вспыхнуло, она не ожидала, что он при всех похвалит ее. Сунь, видя ее смущение, улыбнулся, он-то понимал, каково начинающему врачу оспорить диагноз главврача, для этого требуется и высокое чувство ответственности, и немалое мужество.
В больнице, в отличие от других учреждений, царит строгая, хотя и не подкрепленная никакими циркулярами, субординация. Молодые врачи подчиняются опытным пожилым врачам, ординаторы — главврачу, авторитет профессоров, доцентов непререкаем и т.
д. Поэтому история с молодым врачом Лу не могла пройти мимо Суня. Перспективный врач, отметил он про себя.
Быстро пронеслись восемнадцать лет. Лу Вэньтин, Цзян Яфэнь стали ведущими врачами глазного отделения больницы. Хотя в соответствии с принятой системой конкурсов на занимаемые должности им давно уже полагалось быть заведующими отделениями, они не стали даже старшими врачами.
Все эти годы они проработали в должности стационарных врачей. «Культурная революция» помешала их продвижению по служебной лестнице, а после разгрома «банды четырех» благотворный весенний дождь еще не успел окропить их своими милостями…
— Как сухой стебелек, — невольно вырвалось у Суня при виде Вэньтин. Острое чувство жалости пронзило его.
