В чем именно?» — нетерпеливо перебил Сунь.
«Мне трудно сказать, во всяком случае, некоторые операции, которые уже делают за границей, нам еще недоступны. Например, использование лазерных лучей для затягивания ран на сетчатке глаза. Я думаю, нам тоже надо начинать».
«Да! — Мысленно Сунь уже поставил ей пятерку. — Ну, что вы еще об этом думаете?»
«Еще… отслойка катаракты с помощью холода, это тоже надо повсеместно внедрять. В общем, есть масса новых проблем, достойных изучения».
«Верно, вы хорошо отвечаете. Читаете ли вы иностранные книги по специальности?»"
"«Пока с трудом, со словарем.
Но я люблю иностранные языки».
«Прекрасно».
Скупой на похвалы Сунь редко бывал так благосклонен к новичкам. Через несколько дней Лу Вэньтин и Цзян Яфэнь появились в глазном отделении. И если вторую Сунь выбрал за здравомыслие и деловитость, то Лу Вэньтин привлекла его своей простотой, умом, проницательностью.
В первый год они делали наружные операции, совершенствовались в офтальмологии; на второй перешли к внутриглазным операциям, изучали диоптрику; на третий уже делали довольно сложные операции вроде удаления катаракты.
Как-то случилось событие, заставившее заведующего отделением Суня взглянуть на доктора Лу другими глазами.
Было весеннее утро. Сунь Иминь в сопровождении свиты врачей в белых халатах делал обход. Больные, каждый на своей койке, с нетерпением ожидали консультации знаменитого профессора. Им казалось, что стоит Суню прикоснуться к больному глазу, как произойдет чудо.
Каждый раз, подходя к очередному больному, Сунь знакомился с историей болезни, выслушивал доклад лечащего врача о диагнозе и ходе лечения.
Иногда он, раздвинув веки, осматривал больной глаз, а бывало, потрепав больного по плечу и подбодрив перед операцией, шел к следующей койке.
После обхода на конференции врачи обычно обменивались мнениями, решали текущие вопросы. Как правило, выступали завотделениями и главврач. Ординаторы были лишь внимательными слушателями, они боялись взять слово, чтобы не осрамиться перед авторитетами.
Так было и на сей раз. Говорили лишь те, кому было положено. Сунь, собравшись уходить, спросил: «Какие еще есть мнения?»
И тут из угла комнаты раздался тихий женский голос:
«Четвертая палата, третья койка. Будьте добры, товарищ Сунь, не посмотрите ли еще раз снимок больного?»
Все повернулись в сторону Лу Вэньтин, задавшей этот вопрос.
«Третья койка?» — переспросил он, обращаясь к главврачу больницы.
«Производственная травма», — ответил тот.
