«Воспаление легких, — сочувственно сказал врач. — Доктор Лу, за ней теперь нужен хороший уход».
Девочке сделали инъекцию, дали лекарство, и Лу вышла с ней из приемного покоя.
Полдень, в больнице наступило затишье. Прием амбулаторных больных закончен, у стационарных — тихий час. У врачей и сестер тоже перерыв, одни побежали домой, другие пристроились где-то в укромных уголках. Просторный больничный сад опустел, только неугомонные воробьи чирикают на платанах, беззаботными шумливыми стайками носятся по саду. Да, оказывается, и в городе, среди каменных джунглей, загрязненного воздуха и уличного шума, великая природа защищает от людей свою красоту.
Лу Вэньтин изумилась про себя, как, ежедневно проходя по этому саду, она даже не замечала птиц.
С ребенком на руках она в нерешительности остановилась посреди сада, не зная, куда идти: оставить Цзяцзя в яслях в таком состоянии было бы слишком жестоко, пойти домой… Но после обеда ей снова надо на работу. С кем же оставить Цзяцзя?
Скрепя сердце она повернула к яслям.
Но тут вдруг дочь свесила головку с ее плеча и громко заплакала.
«Не хочу в ясли, не хочу…»
«Цзяцзя, послушай…»
«Нет, нет, домой!» — кричала она, брыкаясь.
«Хорошо, пошли домой». И Лу Вэньтин, крепко прижав к себе девочку, направилась к дому.
Дорога шла через оживленную торговую улицу. В глаза бросались огромные рекламные щиты модной одежды и красочные витрины магазинов по обеим сторонам улицы, на тротуарах крестьяне бойко торговали живой птицей и рыбой, семечками, арахисом и другой редкой для города снедью.
Но взгляд Лу Вэньтин не задерживался ни на чем. С тех пор как в семье появилось двое детей, они из месяца в месяц едва сводили концы с концами. Тем более теперь ей было не до покупок. Держа в объятиях больную дочь, она спешила домой, с тревогой думая о вернувшемся из школы Юаньюане.
До дому она добралась около часа дня.
«Ма, чего так поздно?» — надув губы, пробурчал Юаньюань.
«Ты разве не видишь, сестренка заболела?» — едва взглянув на него, ответила Лу.
Она быстро раздела девочку, уложила в постель и укрыла одеялом.
«Мама, дай мне скорее поесть, а то я опоздаю», — нетерпеливо сказал стоявший у стола Юаньюань.
«Не погоняй! Ты только и умеешь, что погонять!» — в сердцах крикнула Лу. Юаньюань засопел от незаслуженной обиды, и на глаза его навернулись слезы.
Но Лу было не до него, она побежала на кухню и стала разжигать угольные брикеты в остывшей за утро печи, но, сколько ни билась, не смогла развести огонь.
