— А в какой больнице вас оперировали?»
«Здесь, у вас».
Возможно ли такое поразительное совпадение? Она внимательней вгляделась в Цзяо Чэнсы, силясь припомнить, видела ли она его прежде. Нет, незнакомое лицо.
Десять лет тому назад с ней произошел аналогичный случай: она делала операцию по удалению катаракты одному «ренегату», и тогда в хирургическое отделение тоже ворвались цзаофани… Дальше все было именно так, как рассказал Цзяо. Да-а… А фамилия того больного? Верно, тоже Цзяо. Значит, это он.
Вскоре в больнице появилась дацзыбао: «Скальпель Лу Вэньтин на службе у ренегата Цзяо Чэнсы, подлая измена делу пролетариата».
Теперь его, конечно, не узнать. Десять лет тому назад Цзяо пришел к ней на прием в разодранном ватном халате, изможденный, подавленный. Лу Вэньтин предложила ему лечь на операцию, его поставили на очередь, и в назначенное время он явился.
Лу Вэньтин начала операцию, как вдруг в коридоре послышались шум и перебранка.
Медсестра кричала:
«Это операционная, сюда нельзя входить!»
В ответ раздались выкрики:"
"«Что еще за операционная? Он же махровый ренегат! Начинай бунтовать, тут оперируют ренегата!»
«Не дадим вонючим интеллигентам раскрывать двери перед ренегатами!»
«Да входи, ребята, чего там!»
До Цзяо Чэнсы долетало каждое слово.
«Что ж, — сказал он срывающимся голосом, — слепой так слепой, не надо оперировать, доктор!»
«Не двигаться», — приказала Лу, молниеносно наложив лигатуру.
Трое верзил ворвались в операционную, другие, оробев, остановились в дверях. Лу Вэньтин даже не шелохнулась при их появлении.
По рассказу Цзяо Чэнсы получалось, что врач выгнала вон цзаофаней. Это было не совсем точно. Браниться, выставлять кого-то вон было не в характере Лу Вэньтин. В тот момент она предстала перед цзаофанями в белом хирургическом халате и резиновых перчатках, зеленых пластиковых бахилах на ногах, голубой шапочке, с плотной марлевой повязкой на лице, так что виднелись одни глаза. И может быть, оттого, что они впервые очутились в этой незнакомой обстановке и ощутили ее непривычную суровую атмосферу, а возможно, вообще впервые в жизни увидев операционный стол и на нем в прорези белоснежной простыни окровавленный глаз, они струсили.
Доктор Лу, сидя на высоком табурете, коротко бросила сквозь марлевую повязку:
«Выйдите отсюда!»
Потоптавшись у входа и чувствуя, что здесь и в самом деле не место для бунта, они повернулись и вышли.
Доктор Лу сняла швы и продолжила операцию.
«Не стоит оперировать! — сказал тогда Цзяо.
