Она чувствует, что конец приближается… Бурлящий вал накрывает ее, несет вниз по течению…
«Ма-ма… Ма-ма…»
Она слышит, как дочь зовет ее, видит ее, бегущую по берегу реки. Она судорожно оборачивается, протягивает руки, кричит, задыхаясь:
«Цзяцзя!.. Доченька!..»
Поток увлекает ее все дальше. Лицо дочери расплывается, хриплый голос переходит в жалобные всхлипывания.
«Мама… заплети мне косички».
Что же мешает ей исполнить желание дочери, ведь девочке всего шесть лет и ей в жизни еще ничего так не хотелось, как косичек? С какой завистью Цзяцзя провожала глазами подружек с вплетенными в косички красивыми бантами! Но у нее никогда не было времени даже на это, перед уходом в больницу каждая минута на счету.
«Ма-ма… ма-ма…»
Она узнает голос Юаньюаня: он тоже бежит вдоль берега. Она протягивает к нему руки.
«Юаньюань… сынок!» — кричит она.
Волна сбивает ее, она захлебывается и когда наконец с трудом поднимает голову над водой, Юаньюаня уже не видно, только издалека еле слышится его голос:
«Мама… не забудь… про белые кеды…»
Перед глазами возникает вдруг витрина спортивной обуви.
Чего тут только нет, кеды и полукеды, белые, синие, белые с красным и синим кантом. Купи; те, что на нем, давно износились. Купи Юаньюаню белые кеды, и радости его не будет предела. Но через мгновение товары куда-то исчезают, перед глазами мелькают ярлыки с ценами… Три юаня один цзяо… Четыре юаня пять цзяо… Шесть юаней три цзяо…
Цзяцзе в исступлении бежит за ней вдогонку, в воде отражается его бегущая тень, голос его срывается…
«Вэньтин, не уходи…»
Ах, если б можно было остановиться, подождать его, выбраться на берег! Но, увы, неумолимый поток уносит ее все дальше и дальше.
«Доктор Лу! Доктор Лу!»
Сколько людей на берегу зовет ее!
Яфэнь в белом халате, старина Лю, директор Чжао, заведующий отделением Сунь, Цзяо Чэнсы в больничной пижаме, старик Чжан, маленькая Ван Сяомань и еще множество больных — одних она помнит, других уже забыла, — все они зовут ее, зовут…
Зовут меня? Я не могу, не в силах идти! Я еще многого не успела в жизни, не выполнила до конца свой долг.
Нет, не могу я оставить детей сиротами. Не могу покинуть Цзяцзе на пороге старости одного. Мне жаль бросать больных, больницу. Жаль расставаться с этой постылой и мучительной, но такой притягательной жизнью!
Я не позволю затянуть себя в омут смерти. Буду бороться из последних сил, чтобы остаться с людьми.
