В страхе они тесно прижались друг к другу, и тут в этом сыром, кишащем насекомыми потаенном уголке Хоу Жуй впервые ощутил в себе пробуждение самых изначальных и самых безотчетных порывов. Словно вся вселенная внезапно сжалась до размеров этого уголка, где были только он и она. Их лица касались друг друга, он мог бы сосчитать ресницы у нее на глазах. Дыхание их смешалось. В невольно возникшей близости, прикосновениях к мягкому, податливому телу он смутно уловил скрытую природой в женщине притягательную силу.
Время словно остановилось. Водящий, отчаявшись найти их, громко кричал: «Хоу Жуй, выходи! Фу Яньминь, выходи!» С совсем близкого расстояния они заглянули друг другу в глаза и, увидев там собственное отражение, довольные, весело рассмеялись.
Их больше не искали, они тихо выбрались из своего убежища. Хоу Жую не спалось в ту ночь, до утра в сильном волнении он ворочался с боку на бок. Беспокоили к тому же и забравшиеся в постель пауки.
Окончив начальную школу, он поступил в мужскую, Фу Яньминь — в женскую среднюю школу.
Живя в одном и том же переулке, они часто встречались, но никогда не заговаривали друг с другом: сковывали старые предрассудки, свободное общение молодых людей между собой считалось неприличным, но была и другая причина, крывшаяся в нерешительности их характеров."
"Потом Хоу Жуй стал студентом педагогического института, Фу Яньминь — кассиршей на фабрике кустарных изделий. Хоу Жуй после окончания института был направлен в сельскую школу, и неудивительно, что вскоре, вдали от города и друзей, наскучив мимолетными знакомствами, стал подумывать о женитьбе.
Он нравился многим девушкам на селе и как жених довольно высоко котировался у отцов семейств, но такое устройство личной жизни было ему не по душе, и, повинуясь смутному влечению сердца, он искал встречи с девушкой из своего переулка.
И вот, опять тесно прижавшись, они стоят на берегу ручья в парке Бэйхай. Они вспоминают свои школьные годы и с особой радостью, перебивая и дополняя один другого, рассказывают, как они прятались в заброшенном закоулке.
Потом он привлек ее к себе, прижался своим крепким телом к ее мягкому стану и поцеловал.
Позже, когда его спрашивали, что ему не понравилось в ней, он затруднялся что-либо ответить. Ему казалось, правда, что конический лоб, который сначала тайно про себя, а потом вслух он называл «Балканами», портил ее красоту.
