Срок для Бешеного

— Эт-т-то точно! Кого штырем заденет, язык хоть в жену спрячь, но молчи! Пискнет кто — мочкану! — прошипел сверху Тихоня и тут же зло вскрикнул: — Ты чо доску ворочаешь?

— Под наклоном держи! — бросил Савелий.

— Чтоб щуп соскользнул… если попадет…

— Усохни! Вроде подъезжаем… Дернувшись на месте пару раз, состав замер. Снаружи послышались голоса, лай собак…

Едкий лак высушивал горло, выбивал из глаз слезы. Липкий пот медленно стекал по бокам, вызывая нестерпимый зуд. А тут еще от лака запершило в носу, и Савелий с огромным трудом сдерживался, чтобы не чихнуть.

Неожиданно громко, как казалось Савелию, кто-то начал стучать в дно вагона. «Зачем они стучат?» — подумал он, но, когда стук стал повторяться примерно через равные промежутки, понял, что этот стук не снаружи, а от стального штыря, которым протыкают сыпучие материалы, вывозимые за пределы зоны. Делается это для проверки, на всякий случай: вдруг кто-то решил сбежать… Представив себе острую сталь, Савелий попытался сжаться, усохнуть, но доска была слишком узка для его тела. Он даже позавидовал Тихоне: того, наверно, и не видно под доской…

Сквозь стук снова раздались голоса, и некоторые слова можно было разобрать: — … скорее заканчи… скоро …минут отхо… Савелий понял, что ждать им осталось недолго: скоро состав тронется. Вдруг он вздрогнул, услышав стук совсем рядом с собой, даже дно под ним чуть колыхнулось… потом второй, третий… Савелию показался или скорее почудился то ли приглушенный стон, то ли громкий вздох, который сразу же оборвался.

Он прислушался, но так больше ничего не услышал. Стон донесся вроде со стороны Угрюмого… Может, показалось? Он бы еще долго размышлял, но в этот момент по их доске ударил штырь и почти одновременно Савелия что-то сильно укололо в бок. От неожиданности и боли он едва не вскрикнул.

«Ты что, с ума сошел, Угрюмый?» — хотел было крикнуть Савелий, уверенный, что тот чем-то его ткнул, но тут же опомнился: Угрюмый-то лежал с другой стороны! Значит — штырь?!

Осторожно оторвав руку от доски, которая сразу же прижалась к его лбу, Савелий просунул ее к месту укола: там было мокро, как и по всему телу.

Засунуть руку под одежду сейчас не было возможности. Боль не утихала, саднило бок, закусив губу, Савелий поднял руку и снова уперся в доску…

Страшные стуки наконец прекратились, и через минуту-другую послышался визг железных ворот, сопровождаемый ленивым лаем собаки.