Срок для Бешеного

Нервный толчок передался от тепловоза к каждому вагону, колеса буксанули на месте, и состав начал медленно набирать скорость. Все быстрее и быстрее застучали рельсовые стыки, но в их перестуке Савелию сейчас слышались совсем другие слова: «Про-нес-ло! Про-нес-ло!..»

Томительно тянулись минуты. Савелий начал задыхаться. От нехватки кислорода в глазах вспыхивали разноцветные огоньки.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем раздался скрипучий, но веселый голос Тихони:

— Все, кореши, свобода! Так как, Бешеный, не натрухал в штаны? — Он нервно захихикал. Неожиданно послышался сдавленный стон.

— Со мной все в порядке… почти… Это Угрюмый… — Он попытался протиснуться ближе к Угрюмому, выставляя вперед руку, которая вдруг прикоснулась к чему-то горячему и липкому.

Угрюмый вскрикнул и матюгнулся от боли:

— Кровь?! — догадался Савелий.

— Что с тобой, Угрюмый? Задело, что ли? — встревожился сверху Тихоня.

— Ментяры вонючие! — с тяжелым хрипом ругался тот. — Грудь прошили… Не могу! Задыхаюсь! — закричал он в отчаянии.

— Сейчас! Сейчас помогу тебе: на воздух выберемся! — сказал Савелий и полез к нему.

— Не суетись, Бешеный, рановато еще!.. — жестко проговорил Тихоня. — Тебе придется потерпеть, Угрюмый! Браконьер говорил, километров пятнадцать-двадцать тянутся вышки с прожекторами! Засекут — хана нам всем! Сможешь потерпеть?

— Ты рану-то заткни чем-нибудь, от потери крови ослабнешь! — посоветовал Савелий, жалея в душе этого парня.

Только сейчас он до конца понял, какой опасности подвергался: чуть сдвинься доска, и штырь оказался бы не в боку, а в животе. Передернув плечами, Савелий почувствовал озноб: запоздалая реакция на страх.