Срок для Бешеного

Старый директор не только растаскивал детдомовское имущество, но и приставал к девочкам старших групп — за этим занятием его застала истопница «тетя Тома», простая деревенская женщина. Выпроводив из кабинета плачущую девочку, она «нанесла директору несколько ударов тупым предметом по голове», говоря нормальным языком, обломала об него стул. Директора судили и лишили свободы на семь лет. Обстановка в детском доме резко изменилась: отношение к воспитанникам стало лучше, доброжелательнее и милосерднее…

Приснилось Савелию и то, как его выбрала одна семья для усыновления.

В этот солнечный день они плескались в Иртыше…

Трое мальчиков, сверстники Савелия, окружили его и били ладошками по воде, стараясь ослепить своего друга брызгами. Они не давали оду вырваться из кольца.

— Трое на одного?! — весело выкрикивал он, яростно отбиваясь от своих соперников. Вода попадала в глаза, заливала уши, рот, нос… — Ну я вам покажу! — крикнул Савка и неожиданно для «неприятеля» исчез под водой.

Хитрость его заключалась в том, что он не нырял в какую-либо сторону, а просто опустился в воду на месте и, энергично работая руками и ногами, проплыл под водой несколько метров, вынырнув рядом с одним из соперников.

Обхватив его за пояс, завалил головой в воду и принялся методично окунать: раз, другой, третий… Наглотавшись, тот стал отплевываться и кашлять, а разгоряченный маленькой победой Савка бросился ко второму и с ним проделал то же самое, что и с первым. Заметив, что двое приятелей повержены и выведены из «боя», третий соперник, самый толстый и неповоротливый, предпочел бежать.

— Сдаюсь, Савка, сдаюсь! — кричал он, пытаясь ускользнуть от цепких рук Савелия, но его неповоротливость, усиленная сопротивлением воды, сослужила ему плохую службу: он был схвачен и опрокинут в воду. На его счастье наглотаться иртьшской воды ему много не пришлось: с берега донесся женский голос:

— Говорков! Савелий, подойди, пожалуйста, ко мне!

— Да мы играем, Марфа Иннокентьевна! — с горячностью стал оправдываться Савелий.

— Я вижу! — улыбнулась воспитательница, полненькая невысокая женщина. Миловидное лицо ее, обрамленное кудрявыми волосами, светилось добротой и нежностью. Строгие массивные очки, за которыми она иногда пыталась скрыть мягкость своего характера, не делали ее строже. Хотя надо сказать, что она редко ими пользовалась, и только для того, чтобы рассмотреть что-либо вдали. Марфа Иннокентьевна заменила Руту.

— Подойди ко мне! — настойчиво повторила воспитательница.