Срок для Бешеного

— Как вам ни кажется странным, но мне действительно не безразлично, как будет жить единю моих воспитанников, будет ли ему хорошо в новой семье…

— Вы что же, думаете, ему будет хуже в нашей семье, чем в вашем приютском доме? — Дама заметно начала терять терпение и спокойствие.

— Я этого не говорила… пока, во всяком случае! — мягко возразила Марфа Иннокентьевна. — А почему ваш муж не приехал вместе с вами за ребенком?

— Мой муж, как вам, вероятно, известно, занимает ответственную должностей у него просто физически нет времени, чтобы отвлекаться по… — она явно хотела сказать «по пустякам», но вовремя спохватилась, — …по тем вопросам, с которыми я могу справиться сама… — Женщина горделиво улыбнулась, довольная тем, что ей удалось вывернуться из щекотливого положения.

— Сейчас появится, я ж его прямо из речки вытащила…

Услышав, что воспитательница взволнована его долгим отсутствием, Савелий спешно соскочил на землю. Подбежав к дверям кабинета, он перевел дыхание и негромко постучал.

— Входи, Говорков, входи! — сразу отозвалась Марфа Иннокентьевна.

Чуть приоткрыв дверь, Савелий бочком проскользнул и остановился у порога, переминаясь с ноги на ногу. Немного помедлив, тихо поздоровался.

— Здравствуй, здравствуй, мальчик! — Женщина даже не пыталась скрыть разочарование. Беззастенчиво обошла его вокруг, внимательно осматривая с ног до головы. — Какой же ты худющий! — поморщилась она, ощупывая его руки, грудь, как покупатель на невольничьем рынке.

Чтобы как-то скрыть свою досаду и неловкость, Марфа Иннокентьевна смущенно улыбнулась Савелию:

— Познакомься, Савушка, — это Алла Семеновна.

— Ты можешь называть меня Альбиной Семеновной! — перебила ее женщина. Савелий тут же согласно кивнул.

— Так вот, Савушка, Альбина Семеновна хочет взять тебя жить к себе домой… — продолжала воспитательница. — Ты как, будешь возражать?

Эта фраза явно не устроила гостью, и она недовольно посмотрела на Марфу Иннокентьевну.

— Ну, что же ты молчишь? — не обращая внимания на недовольство посетительницы, спросила воспитательница Савелия.

— Я… я не знаю… — Он наконец поднял голову и посмотрел своими голубыми печальными глазами, в которых было тревожное ожидание, сначала на женщину, потом на Марфу Иннокентьевну. — Тетенька же говорит, что я худющий… Значит, не приглянулся. Его детская непосредственность смутила женщину.