Срок для Бешеного

Оказавшись перед садовой скамейкой, старик тяжело опустился на нее, а Савелий продолжал стоять рядом. Не мигая смотрел он на старого человека и с нетерпением ожидал его слов.

— Недели две назад прихватило ее… — взглянув на Савелия, он сам себя перебил. — Шура была твоей родной теткой, родной сестрой твоей матери…

— Теткой? — полувопросительно прошептал Савелий и опустился рядом со стариком. — Так почему же…

— Не спрашивай меня об этом: не моя это тайна. История старая и ничего не дающая никому. — Он тяжело вздохнул.

— Но… простите, не знаю вашего имени…

— Павел Семенович, к вашим услугам!

— Но, Павел Семенович, раз это касается мамы, значит, касается и меня! — упрямо сказал Савелий.

— Нет, Савелий, де все должно детям знать о своих родителях! Не все, поверь старику! Не подумай, что здесь кроется что-то страшное или для тебя неприятное. Это их тайна: тайна двух сестер… не Думай об этом…

— Ладно. Так что случилось с тетей Шурой?

— Когда прихватило ее, думала, что пройдет, отпустят боли, дня три еще пыталась все сама делать, а потом… — Он тяжело вздохнул.

 — Как правило, мы через день с ней виделись: постучит в стенку, я и прихожу. Ты не знаешь, мы ж с ней соседи — в одном доме живем. А тут дня три проходит, а она не зовет. Я забеспокоился и сам стучать начал, не отзывается… Думаю, вышла куда. Вечером решил наведать ее: прихожу, стучу — никакого толку. А соседка напротив, подруга ее, и говорит: «Дома должна быть: не выходила еще…» Тут уж я не на шутку взволновался, стал своим ключом открывать: опадет десять как дала мне его… Сую, а руки дрожат, попасть в замочную скважину не могу.  — Открыл все-таки. А Шурочка лежит в беспамятстве у кровати… — Он снова смахнул слезу. — Вызвал скорую… Инфаркт миокарду, говорят… нетрас… нет-ран… в общем, в больницу везти опасно. Сделали уколы, лекарства всякие прописали… Только на второй день Шурочка в себя пришла… Увидела меня, улыбнулась, так ласково говорит: "Что, перепугала тебя?. Сейчас встану…

Старик всхлипнул. Савелий сидел в оцепенении и молча слушал.

— Ты не думай, я для нее все сделал: и уход, и питание… У меня кроме нее никого не было: дети в войну погибли, все четверо, старуха не перенесла и тоже умерла… Так что не сумлевайся…

— Что же, вы сразу не вызвали меня?

— Я-то не знал о тебе поначалу. Перед самой смертью рассказала… «Скажи, говорит, пусть простит старую тетку!..»

— Господи! Да за что простить-то? — воскликнул Савелий.

— Видать, есть за что… коли просила, так что прости ее.