Срок для Бешеного

— Так он в приемной! Сейчас… В кабинет бочком втиснулся старенький мужичонка в латаном тулупе.

— Вот что, Захарыч, отвези-ка его на заимку Калиты.

— Так вы же хотели… — скрипуче напомнил тот, но начальник перебил:

— Это потом! Потом! Давай, жми скорее, там человека ждут! — Он хитро подмигнул на прощанье и пожал Савелию руку.

Когда до заимки оставалось не так далеко, Савелий предложил старику «сбросить» его, но дать свои снегоступы.

— Потом как-нибудь заберешь — сказал, он. Старик явно обрадовался такому неожиданному предложению: дома его ожидала бутылочка, которую удалось выпросить у старухи, однако, зная крутой нрав начальника, он «сумлевался»…

— Так эта, можа, довезти тебя: час-другой — не более осталось-то? — неуверенно произнес он, однако чуть придержал лошадь, которая, почувствовав своего хозяина, еле-еле поплелась, утопая в глубоком снегу.

— Да ты не сомневайся: никто не узнает! — улыбнулся Савелий. — Ты меня довез до самой заимки! — Он подмигнул деду.

— А дорогу-то найдешь? — деловито спросил старик, предлагая ему передумать.

— Здесь уже найду: знакомо все! — заверил Савелий и протянул руку старику. — Спасибо тебе, отец!

— Чего уж, давай! — Ответив на рукопожатие, он кивнул на снегоступы. — А их в подарок возьми: сам мастерил… Тут, однако, все прямо идтить, не сворачивай никуда! Прощевай!

Он стал медленно разворачивать свою кобылу назад…

— Но, милая! — прикрикнул он, и лошадь, почувствовав, что возвращается к своему теплому стойлу, побежала резвее.

Савелий шел медленно, довольно часто спотыкаясь, но это его нисколько не расстраивало, скорее забавляло. Он обрел душевный покой и чувствовал себя почти счастливым. Все беды и несчастья, произошедшие с ним, отодвинулись куда-то в прошлое. Казалось даже, что все это произошло не с ним, а с кем-то другим, а возможно, и приснилось в страшном сне…

Неожиданно вспомнилась Лариса, внутри что-то защемило. Видимо, ее образ еще долго будет преследовать его.

Савелий остановился, чтобы перевести дыхание, тяжелое от морозного воздуха. Неожиданно он увидел метрах в тридцати от себя зайца-беляка. Стоя на задних лапках, он обгладывал кору осины. Насторожившись от легкого шума скрипучих снегоступов, косой оставил в покое дерево, встал вытянувшись, смешно скрестив передние лапы на груди, как грешник перед молитвой, и начал водить, словно локаторами, своими длинными ушами из стороны в сторону.