Срок для Бешеного

Заметив неподвижно замершего Савелия, косой, вероятно, решил не испытывать судьбу: заложив уши за спину, стремительно исчез в густой чаще. Чего напугался ушастый? Вроде он стоял не шелохнувшись… И тут Савелий услышал какой-то странный звук, доносившийся откуда-то сверху: виновник заячьего страха сидел на дереве и ловко вылущивал сосновые шишки. Это был клест-сосновик. Его крючковатый клюв, похожий на попугаев, позволял ему ловко и быстро извлекать из шишек вкусные семена…

Стемнело очень быстро, и ударил такой мороз, что Савелию пришлось энергичнее работать ногами и руками, чтобы не замерзнуть.

Он даже пожалел в какой-то момент, что отпустил Захара. Яркая луна хорошо освещала все вокруг, и Савелий легко ориентировался. В тайге все погрузилось в сон, стояла такая тишина, что при дыхании Савелий — слышал странный звук: он вспомнил рассказ Вари об этом звуке…

Он назывался «шепотом звезд». Дело в том, что дыхание при сильном морозе, точнее, выдыхаемый воздух моментально превращается в мелкие кристаллики. Эти кристаллики трутся друг о друга, издавая характерный шорох, который и прозвали местные жители «шепотом звезд», потому что такой сильный мороз бывает только по ночам.

К заимке Савелий добрался далеко за полночь, а в окнах дома все еще горел свет. Когда Савелий открывал калитку, она предательски скрипнула, и на крыльце мгновенно показалась Варя, а Мишка бросился, к нему навстречу с радостным лаем.

— Господи, я уж волноваться начала: все нет и нет, нет и нет! Что же так долго-то? А где Захар? — Она подошла к Савелию и прижалась к груди.

— Да я… это…. — растерянно говорил Савелий, с трудом шевеля замерзшими губами. — Я решил пешком добраться.

— Горе ты мое! Мигом в баньку: я ее загодя раскочегарила!

— Банька — это здорово! — обрадовался Савелий. — Я шел и думал: как хорошо бы сейчас в баньке оказаться! Но откуда ты узнала? Неужели станция оповестила?

— Он долго отмалчивался, но я догадалась и вытянула из него! — рассмеялась Варя. — Вот не знаю, успела ли нагреться, как ты любишь…

— Я так продрог, что любое тепло покажется чудом!.

.

— Иди прямо туда: все уже там — и во что переодеться, и квас, и мята…

— А как же! — усмехнулась она.

— Ты просто клад, а не женщина! — Он ткнулся носом в ее щеку.

— Иди уж, клад! — смутилась Варя и подтолкнула в сторону бани.

На скамейке предбанника лежало выглаженное нижнее белье, рядом — два веника, как он и любил: березовый и дубовый с веточкой можжевельника. Банька была хоть и небольшая, но очень умело выстроенная.