Срок для Бешеного

 — С лекальщиком я договорюсь: будет выпускать и впускать в любое время… Не пропадай, заходи, когда сможешь…

Савелий сжал кулак, хотел что-то сказать, по передумал — стукнул Кошку дружески в плечо и вышел…

Когда он подошел к локалке, она была уже закрыта, но пожилой лекальщик, обычно скандаливший с опоздавшими, многозначительно и с долей жалости взглянул на Савелия и молча отодвинул задвижку. Не обратив на него внимания, Савелий прошел мимо, прикрыл калитку и направился в жилую секцию.

Его мысли были заняты странной реакцией Кошки Само. Они знали друг друга давно: познакомились едва ли не в первые дни прибытия Савелия на БМРТ, как назывался Большой морозильный рыболовный траулер, на который его устроил после долгой, унизительной ходьбы по кабинетам и инстанциям отец одного из погибших однополчан.

На БМРТ Кошка работал коном, несмотря на то что прекрасно рисовал. Как-то он признался, что даже поступал в Суриковское училище, но не прошел по баллам. Все свободное время он отдавал своему увлечению и мечтал о какой-то картине. Веселый, открытый, смелый, он сразу понравился Савелию, и они часто проводили время вдвоем. В его смелости Савелий смог убедиться в одном иностранном порту, когда Кошка, не обращая внимания на превосходящие силы «противника», ринулся в драку и вовремя спас от разрушения не только увесистую табуретку, но и голову Савелия, в которую эта табуретка была направлена… И если он так разволновался, то дело, значит, действительно серьезное… За этими размышлениями и застала его сирена, возвещающая об отбое…

— Прекратили хождения! Все по шконкам! Отбой!

Автоматически включился ночник над входом: лампочка, покрытая красным лаком и заключенная в деревянный корпус со стеклянной крышкой с надписью: «ОТБОЙ».

В тот момент, когда завхоз потушил общий свет, но еще не — включился ночник, Савелий прямо в одежде и сапогах юркнул под одеяло, и этого никто не заметил.