Срок для Бешеного

Кроме съестных припасов, одежды, патронов, Савелий с удивлением обнаружил там около двух десятков двухлитровых банок, заполненных какой-то прозрачной жидкостью золотистого цвета, в которой плавали какие-то толстые корни. Закатанные металлическими крышками, они были аккуратно расставлены по ящикам.

Неужели на это намекал Федор? «Дороже золота!» — сказал он. Вероятно, пресловутый «корень жизни» — женьшень… Савелий скривил губы… Господи, как все нелепо, смешно и противно! Где-то есть мир, в котором люди работают, веселятся, любят, короче говоря, живут какой-то своей жизнью! А он, словно медведь-отшельник, бродит один по тайге и делает вид, что счастлив?

Чего, спрашивается, он добивается? Может, страшно наказание? Ну, девять… ну, за побег трешку дадут, итого — двенадцать… Год уже миновал… поработает нормально, а этого ему не занимать авторитет создаст, глядишь — досрочно сможет выйти… по половине, а шесть лет не двенадцать… Это все равно что шесть раз в плавание сходить.

Шесть лет… Чего он хорохорится? Шесть лет!!! Не шесть недель, не шесть месяцев, а шесть лет! И о какой «половинке» он говорит? Строгий режим — раз, тяжелая статья — два! Так что париться тебе, землячок, до самого звонка! До звоночка! Вот такой расклад получается…

Савелию вдруг до смерти захотелось оказаться рядом с Варей, Варюшей… Увидеть ее чистые глаза, услышать нежный грудной голос, прикоснуться к ласковым рукам, чтобы остудить свою горячую голову, ощутить покой.

Убаюканный приятными мыслями об удивительной женщине, встретившейся на его пути, Савелий задремал.

А в это время недалеко от Каменистой поляны, покрытой ровным снежным покровом, где над могилой Федора, охраняя его последний приют, возвышалась мощная сосна, остановились пятеро тепло н добротно одетых мужчин на широких таежных лыжах. Четверо — в штатском, пятый — в форме капитана милиции: белый полушубок пересекали ремни портупеи, сбоку кобура с пистолетом. У всех за плечами были рюкзаки, у двоих штатских и карабины.

— Кажется, это и есть Каменистая поляна… — неуверенно произнес мужчина лет сорока.

Его хмурое лицо пересекал рваный шрам: то ли от ножа, то ли от когтей хищного животного.

— Кажется, или она и есть? — недовольно спросил капитан и передразнил: — Да я… да я знаю тайгу, как свои пять пальцев! Развел блевотину: слушать тошно! — Он сплюнул.

— Я ее без снега хорошо знаю, а зимой только раз здесь бывал, — стал оправдываться мужчина со шрамом.

Он подошел к ровному полю и начал разбрасывать снег.