Срок для Бешеного

Так удобнее будет и менее больно плечу…

Савелий лег так, как сказала Варя, и стал молча смотреть на нее, с напряжением ожидая, что она скажет.

Варя чувствовала, что только от нее сейчас зависит: зашумит их дерево любви или зачахнут ростки, не успев даже взойти… Однако она молчала… молчала не потому, что испытывала какие-то колебания: окончательное решение было принято в тот момент, когда она отправилась на его поиски. Если и были сомнения, то единственные — в ней самой.

Сможет ли, найдет ли в себе силы, такт, нежность… Хватит ли терпения дм того, чтобы помочь Савелию выстоять, выдержать удары трудной судьбы? Сможет ли она помочь ему отсидеть такой огромный срок? Ведь придется сидеть, если он не сумеет добиться справедливости!.. Господи, о чем это она думает? Ей же нужно ответить всего лишь на один и довольно простой вопрос: как ему будет легче бороться за себя, вдвоем или одному?

И неожиданно Савелий, словно подслушав ее мысли, тихо проговорил:

— Варюша, я не могу без тебя…

— Дурашечка ты мой! — Счастливая улыбка стерла озабоченность с ее лица, и Варя ласково пригладила его взлохмаченные волосы, потом медленно наклонилась к нетерпеливым и заждавшимся губам Савелия… и он, изголодавшийся по женскому теплу, запаху, по женским ласковым рукам, нежной коже, совсем потерял власть над собой: резко подмял Варю под себя и начал остервенело срывать с нее одежду…

Она не сопротивлялась, более того, самой Варе передалось его неукротимое желание, его жажда… Она вдруг вспомнила то далекое, первое прикосновение губами к его плоти и… тоже потеряла над собой контроль: судорожно вцепилась в его брюки, стараясь непослушными пальцами помочь Савелию.

 — Милый… милый… Савушка…

Сейчас они напоминали двух животных, которые жаждали только одного: слиться, соединиться, войти друг в друга… Не существовало ничего, кроме женской и мужской плоти.

Как ни странно, но им обоим доставляло удовольствие причинять боль другому и получать удовольствие от боли. Они рычали, царапались, чуть не грызли друг друга… Для них не было стыда или запретных мест: каждый кусочек кожи был чувствителен к ласкам.