Срок для Бешеного

Как прекрасно все складывалось сначала! С отличием окончил школу, поступил в МГУ, на юридический факультет, окончил тоже с отличием, распределился в прокуратуру… И там показал себя в нашумевших делах… Военная академия… А потом неожиданное предложение: в Афганистан… Вначале вроде бы все складывалось, но… Опять сакраментальное «но»! Зелинский криво усмехнулся… Он попросту бежал оттуда!.. Самым настоящим примитивным образом! Уж хотя бы себе-то он должен в этом признаться! А что он мог сделать? Стоило ему только заикнуться, что комдив связан с контрабандистами, продает оружие душманам, продает врагу, который потом стреляет в наших ребят, как моментально был отозван в Москву.

Еще неизвестно, чем бы это кончилось, не подай он рапорт об отставке «по состоянию здоровья», благо приятель имелся среди врачей…

Ладно, хватит киснуть: жить нужно! А все-таки странно, откуда у Говоркова огнестрельное ранение…

Митяй, одетый в белую куртку кухонного работника, тащил по длинному коридору изолятора тележку, нагруженную огромными кастрюлями с жидкой пшенной кашей и несколькими стопками алюминиевых мисок.

В отдельной чашке были сложены десятка два таких же алюминиевых, как и миски, ложек с обломанными черенками.

Лоб и голову Митяя украшали свежие, с еще не снятыми швами, рваные шрамы. Из камер, куда он протягивал миски, раздавались злые голоса:

— Специально водой, что ли, разбавил, сучка?

— Базар шлифуй? — огрызался Митяй.

— Тебя бы накормить этим пойлом!

— Я ее готовлю, что ли? — буркнул Митяй, сунув последнюю миску, со злостью захлопнул «кормушку амбразуру» и двинулся дальше.

Приблизясь к камере под номером три, бросил косой взгляд на дежурного прапорщика: азербайджанец лениво листал какой-то журнал и не смотрел в его сторону.

Митяй невозмутимо подошел к нужной камере, откинул «кормушку».

— Девять? — Заглянув в камеру, посчитал сидевших, потом отсчитал девять мисок, поставил у кастрюли, налил в одну черпак каши и, подавая ее, тихо позвал в «кормушку»: — Савелий!

— Говори! — сразу же отозвался тот, присев перед «кормушкой».

Увидев Митяя, выругался: — Псы вонючие! Как разукрасили!

— Ты их тоже разделал, дай бог! — восхищенно прошептал тот, не прекращая подавать миски с кашей. — Двое до сих пор в санчасти, а Аршин…

— Видел его на днях…

— Да? Всех к куму таскали… с машины, базарят, упали… во время погрузки! — увлекшись, Митяй рассмеялся и не заметил, как прапорщик на цыпочках подкрался к нему сзади.