С/с. Том 2

Кроме него самого на борту было еще два пассажира. Оно и понятно — только крайняя нужда могла погнать людей в Истонвилл, когда там такое происходит…

Пассажиров двадцать, а может и больше, вместе с которыми Кейд вылетел из Нью-Йорка, сошли в Атланте, а на борт поднялись эти двое: здоровенные, краснорожие амбалы в широкополых шляпах и костюмах невыразительного покроя. Они сидели через ряд от него, впереди. Кейд с беспокойством и тревогой слушал их приглушенные комментарии. Когда самолет заходил на посадку, один из них сказал:

— Глянь, Джек, какая дымина! Кажись, мы вовремя возвращаемся — к самой потехе.

— Ублюдки черномазые, — проворчал второй. — Надеюсь, они там все изжарятся.

Кейд съежился. Он украдкой покосился на свою поношенную дорожную сумку с символикой авиакомпании «Пан Ам» на боку. Сумка лежала на соседнем сиденье, и в ней была его камера и прочее снаряжение. Он благоразумно решил держать камеру в обычной сумке, а не в специальном футляре, который сразу бы выдал в нем фоторепортера.

Было бы чистым безумием в такой обстановке открыто показывать, что ты намерен делать снимки.

— Думаешь, копы вмешаются? — спрашивал тип, которого звали Джеком.

Его попутчик хохотнул.

— Насколько я знаю Фреда, нет. Он не позволит этим молокососам испортить нам развлечение. Разве только в самом крайнем случае…

— А может, какой-нибудь ниггер уже успел настучать федеральным властям?

— Фред обещал мне держать под контролем все междугородные переговоры, и он это обещание сдержит.

Нет, Брик, на этот раз мы хорошенько проучим всех этих черномазых, и никакой сукин сын со стороны нам в этом не помешает.

Кейд вытер лицо платком. Еще когда Мейтисон только вызвал его к себе, он, Кейд, уже почуял, что запахло жареным. И, входя в маленький запущенный кабинет Мейтисона, он интуитивно знал, что тот поручит ему исполнить этот смертельный номер.

Кейд не винил Мейтисона. Не было редактора отдела новостей лучшего, чем Генри Мейтисон. Он прикрывал Кейда, когда тот ушел в трехнедельный запой. Он давал ему работу. Он прислушивался ко мнению Эда Бердика, что Кейд все еще остается гениальным фотографом, возможно, самым лучшим в мире, и ему надо дать шанс доказать это. Что ж, шанс ему дали, а он?..

Кейд в приступе стыда уцепился за сумку трясущимися, липкими от пота пальцами.