С/с. Том 26

— Отлично! — я кивнул и положил на стойку несколько смятых банкнот.

Усевшись за дальний столик, чтобы видеть всех посетителей, я опустошил стакан и затянулся сигаретой.

Впервые я очутился во Франции перед самой войной Мы с женой совершали свадебное путешествие и были так поглощены друг другом, что не заметили, как немцы оккупировали эту благословенную страну.

Война застала нас в Париже. Мы пытались пробраться через границу, но нам сопутствовала неудача. Пятеро грязных немецких солдат связали меня и бросили прямо на дорогу так, чтобы мне было видно, как эти скоты изнасиловали, а потом застрелили мою жену.

Потом насильники решили поиздеваться надо мной и для чего-то развязали мне руки. Они были совсем пьяны и утратили чувство опасности. Дальше все было очень просто: я выхватил из кобуры ближайшего солдата пистолет и перестрелял всех. Но выстрелы привлекли других бошей. Меня снова схватили и, приняв за английского шпиона, не прикончили на месте, а повезли в Париж.

Полагаю, в контрразведку. По дороге мне удалось убить охранника и бежать."

"Три месяца я упражнялся в стрельбе по немцам и делал это довольно успешно: до войны я слыл в Чикаго первоклассным стрелком из пистолета. В конце концов я добился того, что за мою голову назначили приличную награду. Естественно, в оккупационных марках. Но не это повергло меня в отчаянье: из-за того, что я не сдался немцам добровольно, расстреляли полторы сотни заложников. И тогда я сколотил группу из восьми таких же отчаянных парней.

Анни примкнула к нам позже и стала десятой. Двоих моих ребят потом убили, сам я несколько раз побывал в лапах гестапо, но каждый раз мне удавалось бежать. Мы не были связаны ни с одной организацией, а просто убивали бошей, взрывали мосты, пускали под откос поезда. Мы были настоящими убийцами и не стыдились своего занятия. На каждом убитом враге мы оставляли свой знак. Но именно нам Франция была обязана тем, что не лишилась многих произведений искусства: мы похитили прямо из-под носа у немцев целый состав, который они собирались отправить в Германию.

Я отомстил за смерть жены даже с лихвой, но все же это не вернуло мне Линду.

После войны я вернулся в Штаты. Друзья писали мне редко, а вот от Анни почти каждую неделю приходило по письму. Еще в Париже я понял, что она любит меня, но между нами стояла мертвая Линда. Я не верил, что смогу когда-нибудь полюбить снова.