С/с. Том 26

Вышеупомянутый Жак Дюкло получил наследство в пять миллионов долларов, и моя задача найти счастливчика или, убедившись в его смерти, представить совету директоров соответствующие документы. Я прибыл в Париж неделю назад, — продолжал детектив. — И за это время узнал, что Жак Дюкло и еще шесть его товарищей исчезли. Полиция знает лишь о трех исчезновениях: об остальных никто не сообщил, но все равно, похоже, ажаны[1] не собираются слишком энергично заниматься поисками. Люди исчезли, не оставив никаких следов. Свидетелей нет.

Я побывал всюду, где они могли появиться, и провел самое тщательное расследование. И всюду результат один — ноль! Я не был только в клубе «Фламинго», где работала Анни Дейль. Это настолько закрытое заведение, что никакие деньги не помогут проникнуть в него. Там собираются известные политиканы и новоявленные нувориши, чей счет в банке перевалил за семизначную цифру. Пока я не вижу возможности попасть туда.

Я смотрел на Карла Шнайера, и этот парень нравился мне все больше и больше. Похоже, у него была хватка, и он не даром ел свой хлеб.

Отныне мы были союзниками, а вдвоем можно сделать гораздо больше, чем в одиночку.

Я допил свой стакан и встал.

— Подождите здесь, — попросил я. — Мне нужно позвонить.

Он кивнул:

— Конечно, нам есть о чем поговорить."

"Я взглянул на часы и направился к бару. Было пятнадцать минут седьмого.

Теперь заведение наполнилось посетителями, и я, протолкавшись сквозь эту живую изгородь, спросил бармена:

— Эй, парень, где у вас телефон?

— В углу за стойкой.

Я не без труда разыскал старенький аппарат, притаившийся между двух кадок с пальмами. Мне нужно было позвонить Анри Лесажу, который стал сейчас крупной фигурой в парижской администрации. Во время войны он возглавлял французскую разведку, и моя группа здорово помогла ему, захватив поезд с картинами. Он был очень обязан нам: именно с этой операции его дела пошли в гору. Мы сделали всю грязную работу, а он получил повышение.

Анри сам поднял трубку.

— Алло, Анри, — позвал я.

— Кто у телефона? — раздался его удивленный голос: видно, уже давно никто не называл Лесажа просто по имени.

— Если мне не изменяет память, приятель, во время войны ты был знаком с американцем, которого звали Берт Мейн.

— Берт! — заорал Анри с неподдельным восторгом. — Ты в Париже?!

— Несомненно, — подтвердил я. — И с удовольствием заглянул бы к тебе пропустить стаканчик, но сегодня я страшно занят.

— Тогда встретимся завтра.

— Договорились. Но ты должен оказать мне одну услугу.