Ведь верхушка куколки – это надутое питательными веществами брюшко, которые были необходимы для процесса превращения. Поэтому из кокона вначале вылезает толстая «гусеница» с крохотными крылышками, но прямо на глазах тельце становится маленьким и тонким. Падение с высоты для бабочки фатально. Если не сразу, то в течение непродолжительного времени.
В общем, выращивание бабочек в неволе та ещё морока, но... Сродни волшебству. Собственно, именно для того, чтобы их привлечь к еде, я и заказала тогда у Селвена апельсины.
В дикой природе бабочки реагируют на яркие запахи цветущих растений, но в искусственно созданных условиях, могут первое время растеряться. Тогда на помощь приходят кружочки апельсина или сироп, как говорится, чтобы разогнать аппетит. Вот я тоже немало была удивлена, что если принюхаться к златовенчику, то он пахнет цитрусовыми, зато это облегчило поиск вероятной пищи для «подстраховки». Первые сутки после вылупления бабочки не едят вообще ничего, а потом следует их «накормить», сориентировать на еду.
Если с местными лорнассцами у меня никаких проблем не было с построением алгоритма действий, то вот подаренный Селвеном вызывал беспокойство. А вдруг этому виду такой вариант не подойдёт? К тому же подаренный кокон был намного больше остальных и напоминал огромную скрученную из зелёных листьев угловатую ракушку. У меня имеются предположения, кто это может быть, но пока не увижу воочию рисунок на крыльях и окрас брюшка, не возьмусь сказать точно.
Помянув почти что добрым словом главного контрабандиста Эрвена, проверила наличие достаточно острого ножа и подходящего блюдца.
На всякий случай решила принести из погреба один апельсин, чтобы потом не метаться лишний раз в панике, создавая лишний сквозняк в «теплице». Ох, уж эти мужчины! Один исчез, не сказав ни слова и не оставив хотя бы записки, второй – подарил большую бабочку, нисколько не задумываясь о том, что с ума сойду от беспокойства, наблюдая за рождением этого гиганта. Зато пока провела время, ухаживая за своими посевами и поглядывая на банки-бабочкарии, отвлеклась от грустных мыслей о Лансе.
О наступлении времени обеда напомнил Рий, нахально поскрёбшийся в дверь и не унимавшийся ровно до тех пор, пока не вышла в коридор. Увидев огромные грустные глаза «главного сироты всея Веройсы», вздохнула и пошла на кухню.
На этот раз все ингредиенты я пересчитала несколько раз, то откладывая в сторону половину, то возвращая на место. А потом плюнула на всё и приготовила большую кастрюлю супа.
